Наследник империи. Том 1 - Михаил Алексеевич Ланцов

Часть 1

Глава 4

17 января 1892 года, Аббас-Туман

— Скучно, — устало произнес я, глядя на снегопад, что шел стеной уже который день, отрезая Аббас-Туман от округи. Из-за чего я пятый день сидел без визитеров.

Александр Яковлевич отвлекся от чтения столичной газеты. Поправил пенсне. И ничего не ответив, вернулся к своей печатной «бумажке». За ноябрь минувшего года. Он любил их перечитывать. Можно даже сказать — смаковать. Даже в отсутствии новых.

— Пишут что-нибудь интересное?

— А что бы вас заинтересовало? — вяло улыбнулся Левицкий, которого, чем дальше, тем сильнее раздражала непоседливость и энергичность великого князя.

В эти годы для аристократов такое поведение было не в почете. Вот размеренность, чинность, некоторая романтичность — это да. Пациент же вел себя словно какой-то американский делец и всюду совал свой нос. Именно так, да, американский. Во всяком случае Александру Яковлевичу казалось, будто они и ведут себя таким образом. Через смесь какой-то удивительной непосредственности, варварства и деловитой любознательности, не чувствуя границ и такта, словно их и не было никогда.

— Да черт его знает! — пожал я плечами. — Совсем выпал из потока столичных событий. Рискну предположить, что все еще пишут про покушение на моего брата. Это так?

— В каждом номере что-то помещают. — кивнул лейб-медик, подтверждая.

— Кулаками машут или высказывают озабоченность?

— Кулаками? Увольте. Это было бы слишком вульгарно. Нет. Все сводится в основном к чудесному спасению и дипломатическим перспективам. Сами понимаете — радость немалая, что столь неприятный инцидент не испортил отношений между нашими странами.

— Как там говорили про обстановку в России через тысячу лет, ежели проспать их?

— Пьют и воруют. — охотно произнес Александр Яковлевич. — Но при чем здесь это?

— Я бы добавил — высказывают озабоченность. Их бьют, а они озабоченность высказывают. Ой-ой. Что же вы это? Где ваши манеры⁈ Ах! Грубиян! — немного погримасничал я.

— А вы бы как поступили, Георгий Александрович? — пробасил Никита.

— Сейчас уже никак. Момент упущен. А так, ежели сразу от меня зависело, то предельно жестко и агрессивно. Но тут важно пояснить — России нужен Китай. Как место для продажи наших фабричных товаров. Япония же после восшествия на престол императора Мейдзи бурно развивается. Слишком бурно. Кроме того, из нее делают «боевого хомячка» против нас, чтобы воевать с нами их руками. Ради чего обучают их офицеров и строят флот. Но пока еще их броненосцы что чайники. И было бы разумно давить их сейчас, не давая возможности отожраться и заматереть. Малой кровью.

— Давить? А нам есть чем давить? — скептически спросил Левицкий.

— А им есть чем защищаться? — улыбнулся я. — У нас на Балтике есть несколько тяжелых, бронированных кораблей первого класса. Из них можно было бы с грехом пополам собрать эскадру. Не блестящую. Но против нынешней Японии — достаточную. У них там почти полностью одни небронированные калоши. Так что сил достаточно, даже с учетом отвратительной подготовки наших экипажей и капитанов. У них ведь пока не лучше.

— Отвратительной? — чуть поморщился Александр Яковлевич. — Вы не сгущаете краски?

— Я имел морскую практику, — вяло улыбнулся я. — На учебных кораблях — еще терпимо, местами даже хорошо. А вот на боевых — мрак. Они почти не имеют разумной практики. Вышли к Кронштадту — уже хлеб. Добежали до Риги — подвиг. Да, крейсера наши мало-мало начали ходить по миру. А потому на них я бы поставил куда больше, чем на броненосцы. Кроме того, еще и срочная служба ситуацию сильно портит. Из-за нее личный состав готовят сильно хуже старого, и проблемы с компетентными низовыми специалистами колоссальная. Про выучку машинистов и артиллеристов вообще молчу — их у нас на флоте даже за людей порой не считают[1]. Так что… атаковать сразу после инцидента было бы самое время. В этом столкновении инвалидов и калек у нас просто масса критически больше. Доползли бы и раздавили, если бы по пути нигде не утонули.

— Никогда не слышал такой оценки. — покачал головой Айканов.

— Моряки умеют нагнать пыли с блестками, — улыбнулся я.

— А вы не боитесь, что за японцев вступились бы?

— У нас было абсолютное casusbelli. Нападение с целью убийства на наследника престола во время официального визита в туземную страну. Это страшнейшее унижение. Никакими извинениями его не сгладить. Даже желая того, англичане или французы просто не смогут вмешаться — общество не поймет. Более идеального шанса, пожалуй, и не будет.

— Шанса… — покачал головой Левицкий. — А зачем? Ради чего вообще была бы эта война? Какой смысл нам убивать туземцев?

— Александр Яковлевич, попробуйте мыслить масштабно. Война с Японией — это шанс для решительного улучшения нашего положения в Тихом океане. Например, занятия стратегической точки — островов Рюкю. Ну и, если повезет, к ним еще в довесок и остров Хоккайдо.

— Разве у России мало земли? — нахмурился лейб-медик.

— Владивосток легко блокируется и зимой замерзает. Занятие Хоккайдо позволило бы получить незамерзающий порт. Да, пришлось бы, вероятно, отсыпать дамбу, для пропуска железной дороги или тоннеля. Но — это невероятно улучшило бы нашу торговлю и военное присутствие в регионе.

— А Рюкю?

— Это передовая база для операций против Индии и Австралии. Ибо на почти полторы тысячи миль приближали бы наши базы к акваториям потенциального противника. Делая возможным полноценную крейсерскую войну.

— Боже… боже… — покачал головой Левицкий. — Георгий Александрович, это просто один спятивший японец. И из-за него вы готовы ввергнуть две нации в кровопролитную войну?

Я невольно улыбнулся.

У нас с ним никогда не заходило политических разговоров, а тут я внезапно осознал, что имею честь лицезреть перед собой классического, просто реликтового русского либерала.

Ну, такого, из забавных.

Которые так же, как и английские либералы, любят Англию и терпеть не могут Россию с ее интересами.

Там, в прошлой жизни, занятие бизнесом в реальном секторе ограждало от контактов меня с подобными персонажами. Из-за чего я даже как-то и подзабыл о них. А тут вот он — красавчик — в естественной среде обитания. Жаль, голосом Николая Дроздова произнести это не могу. Жаль. Прям трицератопса встретил. Или брахиозавра.

Чуть помедлив, я решил немного почудить и потрепать этому бедолаге нервы. В