Ворон из рая - Тисато Абэ

ряды японских построек, поддерживаемых множеством колонн. Всюду теснились усадьбы и беседки, каждая из которых и в отдельности могла бы стать прекрасной туристической достопримечательностью. Особенно бросались в глаза красные, похожие на тории ворота и мосты между усадьбами. Все это оставляло пугающее ощущение величия.

Все дальше и дальше, отражая лунный свет, блестели, точно морская гладь, черепичные крыши, заметные даже издали. Нигде не было ни одного современного здания, перед Хадзимэ тянулись лишь волны черепицы, словно он перенесся в прошлое.

Как ни крути, вокруг унаследованной горы такого места быть не могло. И рельеф, и ее размеры совершенно не те. Да и вообще, очевидно, это совсем не та Япония, которую знал Хадзимэ.

– Что это?.. – непроизвольно вырвалось у него. Хотя он спросил совсем тихо, незаметно оказавшийся рядом мужчина расслышал его безошибочно.

– Это Ямаути. Иной мир, если вам так будет понятнее.

В памяти всплыл мягкий голос девушки-приз-рака из грузовика.

– Страна Персикового источника, Тогэнкё…

«Может, это она и есть?»

– А-а, – произнес мужчина, услышав бормотание Хадзимэ, и легко хлопнул в ладони. – Вы удивительно точно подобрали название. Пожалуй, действительно, так понятнее. Я и сам когда-то учился в мире людей, но, к своему стыду, моих знаний еще недостаточно, – сказав это, он не к месту смущенно улыбнулся.

– А вы кто вообще? – настороженно спросил Хадзимэ, однако мужчина, по-видимому, истолковал его вопрос иначе.

– Прошу простить мою невежливость. – Он повернулся к гостю. – Я не представился. Меня зовут Сэссай. «Сэцу» – как «снег», и «сай» – как в имени Кацусика Хокусай[22]. Зовите меня так, пожалуйста.

С улыбкой назвав свое имя, мужчина быстро поклонился.

– Когда я учился в мире, где вы живете, меня звали Китаяма Юкия. Очень рад с вами познакомиться.

Глава вторая

Иной мир

«Из Тогэнкё сразу в Рюгу-дзё[23], что ли?»

Стол перед Хадзимэ настолько изобиловал угощениями, что вполне мог сойти за маньчжуро-ханьский императорский банкет[24]. Богато украшенный зал с татами с легкостью вместил бы больше сотни гостей. За распахнутыми настежь позолоченными дверями простирался ночной пейзаж, и лунный свет с изысканными фонарями превращал его в слишком уж роскошный заимствованный пейзаж[25].

В нижней части зала так, чтобы не мешать беседе, музыканты на биве и кото[26] исполняли изящную музыку, грациозно танцевали женщины, одетые в наряды ярких, как у тропических рыб, цветов. У стен, резко контрастируя с излучавшими приветливость женщинами, молча стояли мужчины с мрачными каменными лицами.

Пытаясь вспомнить, чем же там закончилась история об Урасиме Таро[27], Хадзимэ осушил стеклянную чашу, до краев наполненную саке. Напиток оказался хорошо охлажденным, при этом от него исходил насыщенный аромат, как от горячего саке. Густой по ощущениям, он был свежим на вкус, и еще долго во рту оставалось бодрящее послевкусие, как от молодого зеленого бамбука.

– Вкусно-то как!

У Хадзимэ невольно вырвался вздох восхищения, и Сэссай, сидевший рядом, удовлетворенно улыбнулся:

– Благодарю вас. Края, откуда я родом, славятся саке. Господин Ясухара, то, что вы сейчас изволили выпить, – элитный напиток высшего сорта. Его даже в моих родных местах редко встретишь.

– Вот как! В таком случае можно мне еще?

– Конечно. Пожалуйста. Сколько хотите.

Сэссай махнул рукой, и мгновенно оказавшаяся рядом прелестная девушка наполнила чашу.

– И кушанья разнообразные я тоже попросил приготовить. Не знал ваших предпочтений, вот и принесли сразу все. Может быть, что-то уже остыло? Тогда прикажу заменить свежим, – говорил Сэссай, которому подливала саке девушка напротив.

– Мне кажется, как-то расточительно получается.

– Это место изначально предназначено именно для подобного. Мы называем его Корокан. Здесь мы принимаем почетных гостей и даем им в полной мере насладиться великолепием земли Ямаути.

«Вот это да», – подумал Хадзимэ и опустил голову.

– А что, много таких, как я, сюда, в Ямаути, прибывает?

Сэссай тут же замахал руками и высокопарно произнес:

– Что вы такое говорите! Насколько мне известно, вы первый человек из наших гостей.

– А вы не человек, что ли?

– На самом деле нет, я не человек. Мы род ятагарасу.

– Что?

Хадзимэ невольно замер и, быстро моргая, уставился на Сэссая, который, с какой стороны ни взгляни, выглядел весьма обычно.

– Так а кто же вы? Ворон? – бросил гость, рассчитывая пошутить.

– По своей природе – да, – невозмутимо ответил Сэссай.

– То есть сейчас, выходит, меня ворон околдовывает? Ну, как кицунэ или тануки?[28]

Уставленный яствами стол вдруг показался подозрительным. Кончиками палочек хаси Хадзимэ поковырял тонко нарезанные ломтики речной рыбы.

– Но эти мандзю[29] не из конского навоза, – криво усмехнулся Сэссай. – Все, что перед вами, настоящее, так что не беспокойтесь, пожалуйста. И наш человеческий облик, и виды Ямаути существуют в реальности. Это не мираж, это – иной мир.

Слова Сэссая были абсолютно неубедительны: название «иной мир» ни о чем не говорило Хадзимэ.

– Здешняя земля – мир, созданный на горе Арэяма, которую вы унаследовали и которая служила вотчиной божества Ямагами. Мы посланцы Ямагами, и считается, что нам временно даровали человеческий облик, ради того, чтобы обеспечивать его одеждой, пищей и жилищем.

Сэссай пояснил, что прежде ятагарасу вели торговлю с миром людей, хоть и в весьма скромных масштабах.

– Пещера, через которую вы прибыли, – один из маршрутов, соединяющих этот мир с внешним. Помните мужчин в масках? Они тоже из рода тэнгу. Это наши единственные торговые партнеры, вдобавок они защищают ворота от людей. Изначально Корокан был создан для приемов тэнгу, живущих в вашем мире, – продолжал Сэссай.

– Божество Ямагами, вороны, да еще и тэнгу…

Видя, как обескуражило Хадзимэ такое простое объяснение, Сэссай усмехнулся:

– Разумеется, научного тут мало. Этот мир существует по иным принципам, совершенно отличным от тех, которыми руководствуются люди.

– Принципы, значит…

– За долгие годы торговли стало понятно, что из-за различия принципов в наших мирах существуют ограничения. Когда мы ввозим товары из человеческого мира, какие-то вещи ломаются или изнашиваются. Самый показательный пример – оружие и электроприборы. И наоборот, многое из того, что мы отправляли из Ямаути людям, тоже оказывалось бесполезным. Даже одно и то же вещество может либо разрушаться, либо нет в зависимости от применения, хотя с точки зрения химической реакции это немыслимо. Пожалуй, такова воля горы – некий механизм, призванный защищать Ямаути. В соответствии с ним и устроен этот иной мир. Вам достаточно понять, что здесь существует своя уникальная культура и она развивалась по особому пути, – торжественно произнес Сэссай. – Пока я не знал, способен ли внешний мир оказывать пагубное влияние на этот, у