Ворон из рая - Тисато Абэ

любезностью, Хадзимэ прикурил и сделал пару затяжек. Вообще эта марка, несмотря на крепость, курится легко и обладает характерным сладко-шоколадным ароматом, однако вкус оказался не таким, как он ожидал.

– Сырая какая-то.

Он тихо выпустил дым и вдавил сигарету в керамическую пепельницу, а Ёрито при этом жалобно сложил брови домиком.

– Извините. Похоже, все-таки с импортом есть сложности. – Впрочем, словно взяв себя в руки, юноша тут же добавил: – Еще у нас есть табак, произведенный в Ямаути, хотя он отличается от вашего. Если вас устроит кисэру[36], можем предложить попробовать прямо сейчас.

Видя, что Ёрито уже готов отправиться за ними, Хадзимэ мягко отказался:

– Пока, пожалуй, воздержусь.

– Вот как…

Видимо расстроившись из-за того, что не смог быть полезным, юноша опустил голову. Своим отчаянным желанием выполнить поручение Сэссая он напоминал породистую служебную собаку, ожидающую команды хозяина.

– Можно задать вопрос?

Едва Хадзимэ окликнул его, юноша поднял голову, словно по щелчку.

– Спрашивайте что угодно, если только я смогу дать ответ.

– Лично для тебя здесь рай?

Ёрито быстро заморгал и, почти не задумываясь, кивнул.

– Да. Разумеется. – В его тоне не было ни тени притворства. Он решительно продолжил: – Возможно, господин Сэссай упрекнет меня в излишней мягкости, но даже теперь, после того как я пожил в мире людей, могу с уверенностью утверждать, что здесь и есть рай. Безусловно, нельзя не замечать угрозу со стороны обезьян, и все же в Ямаути долго царил мир, и культура достигла расцвета. Здесь плодородные земли, древние традиции, правители заботятся о народе, а народ испытывает к правителям уважение и любовь. Кроме существования обезьян, я всем доволен.

– Вот оно как, – кивнул Хадзимэ. – Тогда сегодня попрошу-ка тебя рассказать мне о лучших местах Ямаути.

На вопросе, может ли он что-то посоветовать, Ёрито выпрямился.

– Как насчет дворца правителя? Он расположен внутри горы: выдолблен в толще скал. Вы сможете увидеть дворец, полностью отличный от тех, которые есть во внешнем мире.

– А во дворце император живет?

– Роль, аналогичную императору, выполняет Кинъу. Его имя записывается иероглифами «золотой ворон».

Хадзимэ вдруг вспомнил, как прошлой ночью представился Сэссай.

– Этот Сэссай назвал себя ответственным лицом, но какое у него здесь положение? Парни в масках карасу-тэнгу его муко'й, что ли, называли.

– Вы имеете в виду Хакурику-ко?

Быстро начертив в воздухе иероглифы и объяснив их значение, юноша на всякий случай сухо уточнил, что это не имеет никакого отношения к хакурикико[37].

– Он старший над чиновниками, сам Золотой Ворон передал ему всю политическую власть. Имя записывается иероглифами «желтый ворон», но его почетный титул – князь Хакурику. Обычно мы не называем его господином Сэссаем, а обращаемся почтительно: Хакурику-ко.

– Что-то типа премьер-министра?

– Да, такое понимание можно считать верным.

Старейшина рода ятарагасу происходит из до-ма Сокэ. С ним связаны еще четыре ветви знати. Когда-то земли Ямаути разделили на четыре равные части и передали в управление Восточному, Южному, Западному и Северному домам. Почти все аристократы, служащие при дворе, принадлежат к ним. Ёрито с воодушевлением пояснил, что без одобрения глав всех четырех семей не было бы и титула Хакурику-ко.

– Само звание старшего над чиновниками говорит о том, что статус Желтого Ворона дают лишь признанной всеми выдающейся личности. В истории таких случаев было всего несколько, и Хакурику-ко – самый молодой из тех, кто получил этот титул. Поистине выдающийся среди выдающихся. При получении статуса Желтый Ворон обязан принять постриг. Это делается, чтобы подчеркнуть, что он не представляет интересы ни одного из четырех домов, а служит божеству Ямагами только через Золотого Ворона. В прошлом случалось, когда будущие Желтые Вороны сосредоточивали власть в своих руках, выдав дочерей замуж за Золотого Ворона и породнившись с ним. Но Сэссай заслужил титул Хакурику-ко без помощи семьи. Другими словами, он достиг такого положения исключительно благодаря собственным способностям.

– Молодой правитель ему безгранично доверяет. Пожалуй, сейчас в Ямаути нет ни одного ятагарасу, который бы не почитал его.

– Ну ясно, – поддакнул Хадзимэ, глядя на преисполненного гордостью Ёрито.

– Господин Хадзимэ, если пожелаете, возможно устроить совместную трапезу с представителями Сокэ и четырех домов, занимающихся государственными делами.

Услышав это, Хадзимэ невольно скривился:

– Шутишь, что ли? Нет уж, уволь, потом плечи ломить будет от поклонов.

Когда он заявил, что, как бы великолепен ни был дворец, идти он туда не хочет ни при каких обстоятельствах, Ёрито снова сник.

– Вот как…

– Кроме дворца, что еще стоит посмотреть?

– Может быть, вас заинтересует древний храм с богатой историей?

– Не особо.

– А прокатиться по огромному озеру, которое сравнивают с морем, на лодке с запряженными в нее мидзути?[38]

– Нет, может укачать.

– А, например, пройтись по крупным лавкам в предгорье и потом отправиться смотреть самый большой водопад в Ямаути?

– Не, совсем не привлекает.

– Мм… – пробормотал Ёрито в ответ на категоричные реплики Хадзимэ.

– Если ограничиваться только центральной частью, то остается лишь квартал развлечений…

– О, а вот это отличная идея! Согласен, – коротко бросил Хадзимэ и вскочил.

Ёрито смотрел на него снизу вверх округлившимися глазами.

– Но ведь еще утро. Не уверен, что стоит ждать чего-то интересного, характерного для кварталов развлечений. Если уж идти, то предпочтительнее вечером.

– Все равно в сто раз лучше, чем какие-то там храмы. Давай, давай, отведи меня!

Ёрито в растерянности поднялся.

У выхода из Корокана их ждал транспорт, совсем не типичный для мира людей. Из-за ворот показались трехногие гигантские вороны, каких он видел прошлой ночью, впряженные в нечто вроде колесницы, похожей на крытую повозку. Воронов было три: один стоял впереди, еще два – сзади. На каждом крепилось что-то наподобие уздечки и седла, которые с помощью крепких толстых цепей соединялись с чем-то похожим на поручни, выступающие из корпуса колесницы. Вокруг уже собрались пятеро стражей в черном и с мечами за поясом, при каждом такой же большой ворон.

Нарядно одетый возница почтительно подставил подножку, и Хадзимэ, чувствуя, что это было несколько неуместно, сел в колесницу. Внутри оказалось куда просторнее, чем он ожидал. На низких креслах дзаису лежали дзабутоны.

– Квартал развлечений в Тюо находится намного выше, так что туда можно только долететь. С вашего позволения мы подготовили колесницу, – сообщил Ёрито, севший следом за Хадзимэ.

– Это колесница?

– На нашем языке мы называем ее немного иначе, но если перевести понятнее, то будет именно так.

– Эти огромные птицы – кони, что ли?

– Говорят, раньше существовали такие же кони, как и во внешнем мире, пока не вымерли. В наши дни ятагарасу, которых используют как тягловых животных, принято называть конями.

Слова «ятагарасу, которые