Ворон из рая - Тисато Абэ

В окружении ятагарасу, чьи длинные волосы можно было собрать в пучок, он один выделялся короткой стрижкой. Более того, если бы он появился на улицах Токио, его прическа смотрелась бы вполне естестественно.

– Тебя как зовут?

– Позвольте представиться: Китакодзи-но Ёрито, – как и ожидалось, на ясном и четком японском ответил молодой ворон.

Сэссай бросил на него быстрый взгляд и негромко хмыкнул.

– Да, он ездил на учебу к вам, так что прекрасно знает язык. Мальчик еще молод, поэтому прошу прощения, если он будет иногда невежлив…

– Ничего страшного, невежлив так невежлив. Явно составит лучшую компанию, чем остальные, с их унылыми лицами.

– Вы так думаете?

Быстро окинув взглядом Хадзимэ и парня, Сэссай кивнул.

– В таком случае, Ёрито, приказываю тебе сопровождать господина Ясухару. Постарайся, чтобы все было хорошо.

– Слушаюсь.

Ёрито низко поклонился обоим, и Сэссай тихонько вздохнул.

– Однако мы не можем ограничиться лишь одним сопровождающим. В Ямаути сейчас крайне опасно из-за обезьян. Кроме него, позвольте предоставить вам личную охрану.

– Ну, если по-другому никак.

– Разрешите им непременно вас сопровождать, куда бы вы ни шли. Господин Ясухара, это для вашей же безопасности. Настоятельно прошу вас ни в коем случае не совершать своевольных поступков.

– Понял. Обещаю слушаться, – с приветливой улыбкой ответил Хадзимэ, и на этом банкет объявили оконченным.

Как и подобает гостевым покоям, и туалетная комната, и спальня были обставлены как в фешенебельном рёкане[30] у горячего источника. В ванной, куда Хадзимэ проводили после ужина, девушка предложила ему помощь, но он вежливо отказался. Купальня оказалась открытой, с постоянно текущей водой и великолепным видом, тем не менее насладиться и расслабиться не получилось.

Кроме отсутствия электричества и водопровода, почти ничто не напоминало о том, что это иной мир. Хадзимэ улегся на мягком футоне, а когда открыл глаза, солнце было уже высоко. Он крепко проспал без сновидений. Поднявшись и зевнув, он подумал, что стоит кого-то позвать, как вдруг его окликнули из-за фусума[31].

– Вы проснулись?

Этот застенчивый голос он уже слышал вчера.

– Да, – ответил Хадзимэ и раздвинул фусума.

Как и ожидалось, в коридоре, сидя с прямой спиной, его ожидал юноша, назначенный сопровождающим.

– Доброе утро, господин Ясухара. Вам хорошо спалось?

Манера речи у него была как у телеведущего. Мелькавшие белоснежные зубы, свежий внешний вид – казалось, ему самое место в утреннем выпуске новостей.

– Да, спасибо.

– Это прекрасно. Можно принести вам завтрак?

– По возможности что-то легкое, хорошо?

– Понял.

Стоило молодому ворону подать знак, как сбежались женщины – по виду прислуга – и принялись помогать с умыванием и переодеванием. В качестве сменной одежды для Хадзимэ подготовили парадное кимоно, приятное на ощупь, темно-красного цвета, какие носят молодые господа в исторических дорамах. Он позволил делать с собой все что угодно, только немного растерялся, когда дело дошло до надевания хакама[32].

– Хакама выглядят тесноватыми, не хочу в них влезать. А вчерашний комбинезон не подойдет?

Сразу же приблизился юноша.

– Извините, но его уже отправили в стирку.

– А есть ли привычная для меня одежда? Вчера после бани ты же приготовил мне новые трусы, помнишь?

– Прошу меня простить. Если вы пожелаете, тут же все доставим, но прямо сейчас здесь…

– Ясно.

«Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. К тому же, пожалуй, можно и дать шанс местной одежде, ничего в этом плохого нет», – решил Хадзимэ.

– Ну тогда обойдемся кинагаси[33]. И обувь хотелось бы поудобнее.

– Разумеется. Мы подготовили обувь наподобие дзика-таби[34].

Когда его одели, спрятав болтающуюся безвкусную золотую цепь, он взглянул в поднесенное зеркало. Вид был будто у писателя, живущего только на саке и соли[35]. Обернувшись, он увидел, что в гостиной уже безупречно расставили лакированные столики с фруктами и кашей.

Когда Хадзимэ с хрустом жевал тонко нарезанные ломтики ури – чего-то среднего между дыней и арбузом, – подошел юноша.

– Вам нравится?

– Не совсем понятно, что это, но вкусно.

– Я очень рад.

Улыбнувшись, он изящно опустил обе ладони на татами.

– Позвольте еще раз поприветствовать вас. Меня зовут Китакодзи-но Ёрито, я переводчик. Мне предписано сопровождать вас, господин Ясухара. «Китакодзи» пишется иероглифами «маленькая северная дорога», а «Ёрито» – иероглифами «полагаться» и «то», которые используются в названии созвездия Большой Медведицы. У меня еще мало опыта, поэтому прошу вас не стесняться и указывать на недостатки в случае, если обнаружите их. Прошу любить и жаловать.

Юноша низко поклонился, и от такой чрезмерной серьезности Хадзимэ невольно рассмеялся.

– Значит, Ёри-тян, да? А меня можно называть Хадзимэ-тян.

– Вот как…

Похоже, он не сразу сообразил, что ему сказали. Не дав Ёрито, который стоял вытаращив глаза, приступить к излишним раскланиваниям, Хадзимэ бросил ему плоский персик, плававший в подносе с холодной водой.

– Съешь-ка. Ты же ждал, пока я проснусь. Должно быть, проголодался.

Инстинктивно поймав персик, Ёрито перевел взгляд с фрукта на Хадзимэ.

– Ой, благодарю вас.

Тот, отхлебывая душистый чай, спокойно наблюдал, как юноша, поколебавшись, начал есть персик, аккуратно орудуя ножичком. Впечатление, произведенное при первой встрече, ничуть не изменилось: в облике и каждом движении молодого человека проступало хорошее воспитание. Из-за высокого роста и великолепной осанки он, несомненно, приковывал бы взгляды даже в толпе. Несмотря на привлекательную внешность, в нем не было ни тени самодовольства, и стоило лишь обменяться с ним парой слов, как привлекал внимание его мягкий характер.

После еды всегда ужасно хотелось закурить, но запас сигарет иссяк еще вчера. Не успел Хадзимэ невзначай пробормотать: «Эх, никотина бы», как жующий персик Ёрито просиял. Вытирая рот салфеткой, он подал знак женщинам, которые тут же вышли и вернулись, держа в руках несколько довольно внушительных ящиков.

– Пожалуйста, выбирайте то, что нравится.

С этими словами Ёрито открыл один, и перед глазами предстало восхитительное зрелище: сигареты, расставленные каждая в своем индивидуальном стеклянном флаконе.

– Я услышал вчера вечером, что вы попросили их, и приготовил для вас.

– Нелегко, наверное, было такое количество организовать.

Если они действительно умудрились собрать это за один вечер, то ассортимент был поистине впечатляющий. При ближайшем рассмотрении там оказались такие марки, которые даже Хадзимэ, не без опыта в табачном деле, видел впервые.

– Но почему они во флаконах?

– Сигареты из внешнего мира при соприкосновении с воздухом Ямаути теряют качество. Чтобы по возможности этого не произошло, храним в таком виде.

Стоило ему взять в руки сигарету хорошо знакомого бренда, известного упаковкой красного цвета, как женщина подала зажигалку, по форме напоминающую флакон духов. Воспользовавшись