Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

Теперь их осталось девять плюс два щенка енота.

Глава шестая. Лисьи приемы

– Ладно, ладно, я уже в порядке! Ну, хватит! Я в норме! Да чтоб тебя!

Эрик Сердитый помог Бьярни Дурню выбраться из мыльни, где макал его в воду, и усадил на скамейку на берегу.

После неистового дня вечернее небо казалось даже слишком спокойным, играя голубыми, пастельно-желтыми и розовыми оттенками, как будто устыдившийся бог погоды решил загладить свое непозволительное поведение. В вышине парили орлы, гуси качались на воде, на другом берегу семейство енотов, широко расставив лапы, припало мордами к реке, явившись на вечерний водопой. Эрик чувствовал, что еноты не считают их с Бьярни угрозой себе. Племя Большой Кости не вмешивалось в их жизнь, так что люди представлялись им не опаснее деревьев.

– Что я пропустил? – спросил Дурень.

– А на чем ты остановился?

– Вы с Кифом задержались, остальные ушли.

– А ты?

– Я познакомился с парнем, у которого есть грибочки. Подумал, загляну к нему в гости на минутку. Когда это было, минут пятнадцать назад?

– Восемь часов назад.

– О…

– Именно.

– Прости.

– Не за что извиняться. Я рад, что ты здесь. Поможешь мне спасти Кифа.

– Что?

– Все наши ушли вверх по холму. Надеюсь, они не попали в торнадо, который сформировался почти сразу после их ухода.

– Торнадо я помню, а еще… чудовищ?

– До них я еще дойду. Так вот, кальнианская оусла появилась, шесть воительниц и их чародей. Не успели они что-либо сделать, Балинда всех их ударила молнией.

– Чего?!

– Вот-вот. Как раз такое и пропускаешь, когда сидишь в гостях и укуриваешься грибочками.

– Ты говоришь прямо как мой папаша.

– Твой папаша говорил как разумный… Погоди-ка, твой отец Бродир.

– Мы не очень ладили.

– Неудивительно. В любом случае молнии только задержали наступление оуслы. Их великанша убила Чакнора, потом еще одна убила воина из Большой Кости.

– Ох, ничего себе!

– Могло быть и хуже. И было бы хуже, если бы ребята из Большой Кости не раскрыли свой секрет.

– Чудовища.

– Как оказалось, просто животные. Шесть огромных медведей, таких же, как Астрид…

– Ого!

– И четыре кракло.

– Я их видел! Жуткие, чувак. Кто они такие?

– Просто огромные животные, как выяснилось. Они когда-то были умными, как люди, – не сказать, впрочем, что это большое достижение, – и несколько тысяч лет назад поработили это племя. Парень по прозвищу Каменный Палец превратил половину кракло в камень, как гласит легенда, а из оставшихся вырвал человеческую злобу, сделав их не умнее среднего медведя. Потом он прогнал их в бескрайние леса к северу отсюда, за исключением нескольких, кого племя Большой Кости оставило при себе и обучило охранять.

– Ого, как долго они живут!

– Те четверо, которые помогли нам сегодня, – потомки первых.

– Логично. И как же они действовали против оуслы?

– Кальнианки только посмотрели на них и слиняли.

– Разумно.

– Однако они прихватили Кифа. Его схватила великанша и забросила себе на плечо.

– Вот же мешок с дерьмом.

– Значит, нам придется сходить за ним и вернуть.

– Два мешка с дерьмом. И мы что, будем выслеживать их?

– Нет необходимости. У Балинды есть смотрящая утка.

– Что у нее есть?

– Утка, чьими глазами она может смотреть. Кальнианская оусла недавно остановилась на ночь. Они тут рядом. – Он указал на реку Сердечноягодную. – Мы возьмем лодку, дождемся, пока они заснут, и спасем Кифа.

– Ладно… но…

– Ты будешь ждать в лодке, пока я схожу за Кифом.

– Очень разумное разделение труда. Но что насчет Астрид? Как твоя медведица пойдет за нами?

Глаза Эрика защипало от слез. Он помотал головой:

– Ее ранили в бою, не очень серьезно, слава Деве Крольчихе, но далеко ходить она не может.

– Значит, она нагонит нас позже?

– Нет. Здесь оказалось шесть таких медведей, как она. Она искала родню всю свою жизнь. Ей будет гораздо веселее и безопаснее в каньоне Сердечной Ягоды. Она хочет остаться здесь. Это и к лучшему.

– Вот же дерьмо, чувак. Прости. Хочешь, обнимемся?

– Не хочу.

Эрик сказал себе, что не станет плакать, не на глазах у Бьярни и племени Большой Кости, но, когда он обнял медведицу Астрид, а она заревела и закачалась из стороны в сторону, слезы хлынули, полились по лицу, и он зарыдал, словно пятилетка, которому не дали обещанное лакомство. Он пожелал Астрид скорейшего выздоровления и поклялся вернуться, хотя и знал, что не вернется никогда. Медведица глядела на него и твердила, что ему нельзя уходить, он должен остаться с ней, отчего Эрик зарыдал только пуще.

Он все еще рыдал, пока прощался с племенем Большой Кости, извиняясь сквозь слезы и сопли. И все еще судорожно всхлипывал, когда они усаживались в каноэ и отталкивались веслами. Сквозь свое горе он все же задавался вопросом: причина только в медведице или же он оплакивает другую Астрид, все потерянные годы без Финнбоги и всю ту жизнь, какая у него могла бы быть, не попытайся он уйти из Трудов, как последний тупица?..

Эрик почти обрадовался, когда они наткнулись на мертвое тело. Наконец-то он занялся тем, что помогло справиться со слезами. Тело, перевернутое лицом вниз, лежало на необитаемом островке вместе с поваленными деревьями, и два полушария голого зада поблескивали в лунном свете.

Он затормозил веслом, каноэ ткнулось носом в берег, и Эрик вылез. В смерти редко бывает много достоинства, но зарыться лицом в грязь, сверкая белой задницей, подставленной небесам, как-то особенно некрасиво. Он перевернул голое тело. Голова была разбита ударом в висок, кисти рук сломаны под прямым углом, живот и бедра вспороты, в бороду набились палки и ил.

– Это же Чноб Белый, – прошептал Эрик.

– Топор Тора! – воскликнул Бьярни. – Должно быть, его…

Оба поглядели в ночное небо, затем друг на друга широко раскрытыми глазами.

– Нам надо устроить погребальный костер, – сказал Бьярни.

– Нет времени. Надо спасать Кифа, пока его не убили. Река сама похоронит Чноба.

Они оставили мертвого Чноба Белого на его островке и двинулись дальше.

Спустя какое-то время путь им преградила бобровая плотина. Эрик направил лодку к берегу.

– Погоди! – окликнул его Бьярни. – Что это там такое?

Среди веток и грязи плотины покачивалась маленькая лодка. Они приблизились к ней. Это оказалось каноэ Кифа.

Оно было потрепано, но не пострадало. Они прихватили его с собой, обошли плотину по берегу и продолжили путь: Эрик правил большой лодкой, Бьярни ехал в лодке Кифа. Не было нужды высказывать вслух то, что, как подозревал Эрик, думают. Если они нашли лодку Кифа и Чноба, неужели