Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

В смысле, уже сказал. Я же такой слабак. Пожалуйста, не мучьте меня больше. Нет никакого смысла, я ведь уже все вам рассказал! Если у вас есть другие вопросы, любые, я отвечу на все. Я расскажу вам даже то, чего никому никогда не рассказывал! Я однажды украл у моей тети, которую никогда не любил, драгоценный камень и выбросил его в Несоленое Море Олафа. И еще я дрочил, сидя на дереве. И как-то раз я съел…

– Цыц! – Софи Торнадо улыбнулась. Она ничего не могла поделать, этот тип ей нравился. Но по тому, как он шевелил ногами, как сжимал и разжимал руки и по дюжине других признаков она могла определить, что он лжет насчет того, куда ушли остальные, и об их ясновидящем. И о драгоценном камне своей тети. Остальное было правдой. – Ты солгал о том, в каком направлении ушел ваш отряд. Я знаю, что они стремятся на запад.

– Ничего подобного! До сих пор мы двигались туда только для того, чтобы сбить вас со следа. Теперь они повернули на северо-восток, клянусь всеми богами и их родичами, а еще их друзьями и родичами друзей. Прошу, не причиняй мне боли.

– Талиса, пожалуйста, глаз.

– Мой глаз?! Нет, это уже чересчур! – Киф замотал головой. – Ты это делаешь только потому, что подобного ждут от командира оуслы. Сомневаюсь, что тебе самой хочется. Ну же, сними маску, будь собой.

Талиса схватила его за волосы, оттянула ему голову назад и сунула кончик пальца ему в угол глаза.

– Ай! Прекрати! Это правда больно! Они идут на северо-восток, честное слово. И все равно будут туда идти, даже если ты оставишь меня без глаза. Подумай об этом! Неужели тебе нужен пленник, который не ориентируется в пространстве? Я стану обузой!

Талиса поглядела на Софи. Та кивнула. Кальнианка сунула палец глубже в лицо трудяги, провернула и выковырнула. Киф завизжал.

Обычно Софи с приятным волнением наблюдала, как кто-нибудь из ее воительниц причиняет боль низшему существу. Неужели на ней уже сказывается отсутствие в рационе гремучей змеи, или она напридумывала себе?

Или… Она определенно в последнее время стала менее безжалостной. Она не тронула тех, кто остался от гоачика. Точно, она же еще поклялась не убивать лакчан и сказала себе, что связана словом, но когда это клятва мешала ей кого-то убить? Да никогда.

Неужели Йоки Чоппа перестал давать им гремучую змею еще до того, как племя Большой Кости уничтожило его запасы? Может, он хочет сделать их менее жестокими по каким-то своим соображениям?

Если у него имеется план, она еще докопается до сути. Если же чародей просто морочит им голову с какой-то своей неведомой целью, он покойник.

Крик Кифа эхом раскатился под деревьями. Бьярни содрогнулся. Он подумал, что надо бежать на помощь, но ведь женщина на мосту подстрелит его, стоит ему шевельнуться, и тогда он умрет, а Киф останется в том же плачевном положении. Бьярни влип, одна рука цепляется за ветку, другая держит лодку, а сам он моргает и морщится, стараясь не чихнуть.

Маленькая воительница с большими глазами глубоко вздохнула. На миг ему показалось, что она сейчас расплачется, но вместо того она запела тонким, милым и мелодичным голосом.

Мелодия становилась все громче, завершившись длинной нотой, и Бьярни чихнул.

Сияла одинокая луна. Ухала сова. Все это было в высшей степени волшебно. Ситси Пустельга больше не была захватчицей в странном мире с чудовищами и торнадо, она стала частью природы, единым целым с ритмами земли.

Она подняла голову и запела об утраченной любви. Зыбь на реке мерцала, вторя ее словам, мягкий ветерок шелестел широкими листьями деревьев, аккомпанируя ее песне.

Как раз в финле припева она услышала, как чихнул енот или, может, белка, и это подтверждало ее идею о том, что она теперь часть природы.

Песня закончилась, Ситси почувствовала себя гораздо бодрее и отправилась обратно в лагерь.

С пыткой было покончено. Пленник снова был связан, и Йоки Чоппа обрабатывал его раны. Ситси уселась рядом с Паломой Антилопой:

– Что я пропустила?

– Талиса отрезала грибоеду ухо и выковырнула ему глаз.

– Он рассказал что-нибудь полезное?

– Ничего такого, что он не говорил до сих пор, до того как мы начали его пытать.

– О. Почему же мы остановились?

– Может, Софи решила все-таки, что он говорит правду. Может, продолжим завтра. Понятия не имею.

Ни в одной легенде трудяг или лакчан, известных Эрику, не говорилось о столь героическом поведении. Киф немного покричал, один раз завизжал, но в целом оставался спокоен и держался своей версии, пока Талиса Мухоловка отреза́ла ему ухо и выкалывала глаз.

Похоже, командирша оуслы в итоге удовольствовалась сказанным до сих пор, раз приказала прекратить пытку. Талиса была явно разочарована, что, подумал Эрик, несколько умаляло ее привлекательность. Или наоборот?..

Женщины оуслы занялись своими вечерними делами. Затем Йоки Чоппу поставили на часы, а воительницы, насколько мог судить Эрик, заснули. Скоро из всех звуков остались только посвистывания, фырканье и шорох ночных животных, мягкое посапывание большинства женщин и громкий храп одной из них. Эрик подозревал, что последний звук издает Чоголиза Землетрясение, хотя и знал по опыту, что нет прямой связи между размерами женщины и громкостью храпа.

Послышался новый звук, негромкий и причмокивающий. Запах табака защекотал Эрику ноздри.

Он развернулся из своего лисьего клубка и поднял голову по-лисьи. Йоки Чоппа сидел на пеньке на краю лагеря, повернувшись к нему спиной, и выпускал кольца дыма в залитое лунным светом небо. Медленно, как лис, Эрик приподнялся над землей.

Те воительницы, которых он видел со своего места, спали, как и Киф, связанный и приваленный к тому же самому дереву. По одну сторону от него лежала Софи Торнадо, по другую – Чоголиза Землетрясение. Громко храпела не великанша, а Киф. Эрик догадался, что Йоки Чоппа дал ему какое-то сильное средство от боли.

Послышался стук, когда чародей принялся выколачивать из трубки золу. Он поднялся, потянулся и направился под деревья на дальнем конце лагеря.

Эрик тоже встал. Сейчас или никогда. Он по-лисьи обогнул куст, вошел в лагерь и двинулся к Кифу. Рядом тявкнула настоящая лисица, словно протестуя, что человек использует лисьи хитрости. Большой человек застыл. Никто из женщин не шевельнулся.

Киф сипло дышал в паузах между храпом. Половина его головы была замотана бинтами. Его топор, Рассекатель Задниц, лежал рядом с ним.

Эрик подался вперед и схватил трудягу за кожаные ремни, которыми тот был обмотан.

В шести футах от него шевельнулась