Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

– Спасибо, Йоки Чоппа, я буду иметь в виду.

Она не будет иметь в виду. Это ее пленник. Она может делать с ним все, что пожелает. Кроме того, своими ногами ему идти необязательно. Если Талиса повредит у него какие-нибудь сухожилия, Чоголиза просто его понесет.

Сасса Губожуйка и другие трудяги, спасшиеся от торнадо, сидели в молчании, такие грязные и усталые после своего бегства, что казалось, смерч все же подхватил их, раскрутил в вихре грязи и расшвырял вокруг убогого костерка.

Хотя они только что поели и не собирались спать еще несколько часов, у Сассы Губожуйки было странное ощущение, что ее тело уже спит. Хуже того, ее разум демонстративно и решительно бодрствовал, словно пламя, бушующее на верхушке мокрой копны сена.

Почему это Финнбоги заявил, что Гарт ударил его? Он сказал, ему это приснилось, и был при этом смущен, однако Сассу это нисколько не убедило, там крылось что-то еще. И откуда это Оттар знал, что Финнбоги жив? Откуда вообще Оттар все это знает?

Однако ни вражда Финнбоги с Гартом, ни странности Оттара не были источником ее тревог. Куда более глубокая, черная тоска таилась за всеми этими мыслями, будто акулы, кружившие под каноэ. Она пыталась убедить себя, что причина в неудачной попытке спасти Чноба Белого, но это было не так. Его смерть была его собственной виной, а она сделала все, что смогла. Какое-то время она убеждала себя, что это угрызения совести за убийство – уничтожение – Хрольфа Пумы, но и это было не то. Хрольф и без того был при смерти. Если бы она не прикончила его тогда, оусла нагнала бы их раньше, чем они добрались бы до Скалистой реки. И это не досада из-за Тайри Древоног, которая догнала ее, доказав, что бегает быстрее, – у этой девушки центр тяжести ниже, ей сподручнее бежать под сильным ветром, вот и все.

Нет, истинная причина тоски, глубинной, неутихающей, отчаянной скорби, заключалась в ее уверенности, что она убила своего ребенка. До того Сасса была уверена, что беременна. А теперь была точно так же уверена, что уже нет. Падение с такой высоты – она понятия не имела, сколько они с Тайри пролетели – убило крошечного человечка, который начал расти в ней. Это доказывало, что она способна забеременеть. Значит, она сделает это снова, сказала Сасса себе. Но мысль о том, что маленькая жизнь, малюсенький ребенок глубоко в ее утробе, который рос и боролся за выживание еще до рождения, эта искра жизни была погашена только из-за того, что она пыталась спасти идиота Чноба, не имея ни малейшего шанса, ни даже желания? Она представляла себе миниатюрное личико своего мертвого ребенка, его крошечную руку…

– Так что, будем менять название на вута?! – бодро поинтересовался Волк.

Она сверкнула на него глазами за то, что оторвал ее от таких важных мыслей своими развязными глупостями, а он подмигнул ей.

– Нет, ни за что, – проворчал Гарт.

– Согласна, – подхватила Гуннхильд. – Мы же трудяги.

– Вута! – выкрикнул Оттар.

– Согласен с Оттаром, – сказал Финнбоги.

– Согласна с Финнбоги, – сказала Бодил.

– У идиотов права голоса нет! – прорычал Гарт.

– Значит, ты не голосуешь! – отрезал Финнбоги.

– Полегче, полегче! – Волк поднялся и раскинул руки, прося всех успокоиться. – Незачем гневаться попусту. Мы просто хотим кое-что обсудить, а не нападать друг на друга. Итак, считает ли кто-нибудь, кроме Гарта и Гуннхильд, что нам стоит сохранить название трудяги?

– В каком это смысле? – удивилась Бодил.

– Титьки Локи, – буркнул Финнбоги, и Сасса ощутила вспышку гнева.

С тех пор как Финнбоги переспал с Бодил – или перепихнулся с ней в грязи, если описывать это романтическое событие так, как оно заслуживало, – он вел себя отвратительно. Он обещал поговорить с Бодил и мягко отшить ее. Он этого не сделал, и Сасса уже не сомневалась, что и не собирается.

– Как ты считаешь, стоит нам изменить название племени с трудяг на вута? – пояснил Волк Бодил.

– Я не возражаю. Это же просто слово. Мне кажется, это не важно.

Бодил, подумала Сасса, сделала самое разумное замечание по теме. Сасса во всем поддерживала Волка, но они могли называться хоть белкоебами, по ее мнению. У них имеются заботы поважнее, а она устала.

– Мне кажется, нам стоит сменить название, – заговорила Тайри. – Мне кажется, Открыватель Миров Олаф гордился путешествием предков и поселением, которое они основали, но я сомневаюсь, что у него было бы много поводов – да хоть один, – чтобы гордиться теми Трудами, из которых мы ушли. Труды разлагались – уже умерли. Нам стоит начать заново. Так что новое название, как мне кажется, хорошая мысль. И вута – неплохое название, если на то пошло. Ву-у-у-та! Годится.

Финнбоги усмехнулся Гарту, но тот не обратил на него внимания.

– Отлично сказано, Древоног. Кто-нибудь переменил мнение? – Волк поглядел на Гарта.

– Только не я! – заявил парень с длинным подбородком.

Волк обернулся к Гуннхильд. Она вздохнула:

– Неужели мы можем вот так отказаться от сотни лет истории?

– Олаф отказался от нескольких тысяч лет истории, когда покинул старый мир, и он изменил название племени. Я даже не знаю, как называлось его первое племя.

– И я тоже, – призналась Гуннхильд. – Это веский довод.

– А что сказал бы дядюшка Поппо? – спросил Финнбоги.

– О, он бы не стал воспринимать это всерьез. Он ничего не воспринимал всерьез.

– Мне кажется, ему бы понравилось. Вута уж точно не такое серьезное название, как трудяги.

– Может быть… Но «человек не может превратить навоз в мясо, изменив его название».

– Давайте на время отложим этот вопрос, – предложил Волк, – пока не встретимся с остальными. Мне хотелось бы, чтобы решение было единодушным, так что пусть все как следует подумают.

– Я своего мнения не переменю, – проворчал Гарт. – Вута? Хрен Фрейра! Вы прямо как дети малые.

Эрик, опустившись на корточки за кустом, наблюдал, как кальнианский чародей готовит, пока женщины затачивают оружие и приводят в порядок одежду. Киф был связан и привален к дереву посреди лагеря, так что продуманный Эриком образ действия – стремительное спасение и успешное бегство, пока никто не успел и глазом моргнуть, – отпадал. «Ну ладно, – подумал он, – все равно это была беспочвенная надежда». Может быть, размышлял он, если пройти между ними, говоря всем «добрый вечер», «надо же, какая удача» и все в таком духе, а потом подхватить Кифа и уйти, они будут слишком ошарашены, чтобы что-нибудь предпринять. На данный момент это был