Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

– Йоки Чоппа! – позвала она.

– Да? – откликнулся чародей, подбегая к ней.

– Вскоре после того, как женщина с молнией сбила нас с ног, ты завыл, словно раненый теленок. Почему?

Чародей невозмутимо поглядел на нее и мотнул головой, предлагая отстать от отряда, чтобы ее женщины ничего не услышали.

– Метательница молний уничтожила мой магический набор и все его содержимое, – произнес он, как только они оказались одни.

– Значит, ты не сможешь больше следить за грибоедами?

– Это я все еще могу, волосы лежали отдельно, а остальные ингредиенты, необходимые для дела, встречаются повсеместно.

– Тогда в чем же проблема?

– Я больше не сумею поддерживать ваши способности.

Софи остановилась и обернулась к чародею. Три оленя, наблюдавших за ними, бросились наутек.

– Мои способности или всей оуслы?

– Всей оуслы.

– Но ведь наши способности были натренированы, вбиты и втравлены в нас еще в детстве.

– Верно. Однако их необходимо поддерживать. Вам ведь не рассказывали…

– На случай, если мы уйдем или взбунтуемся?

– Да.

– И наши способности поддерживает то, что мы едим. Именно поэтому ты всегда готовил сам.

Чародей кивнул:

– Животные, дающие силу. Три основных животных у вас общие, но при этом у каждой имеется свое, дающее особенные возможности. Вам необходимо съедать по крошечному кусочку высушенной плоти каждого из них. Месячный запас для всей оуслы уместился бы у меня в ладони.

– Что произойдет, если мы перестанем это получать?

– Ты заметишь разницу через два-три дня. А через неделю твои силы резко пойдут на убыль.

– Я так понимаю, что этих животных здесь не найти?

Чародей покачал головой:

– Три основных вида, которые вы едите: северный олень-карибу с покрытых льдами земель, ромбическая гремучая змея из устья Матери Вод и дорожная оса-убийца, которая водится в сотнях миль на запад отсюда. Северный олень дает вам выносливость. Я тоже подпитываю себя силами северного оленя, потому и способен бежать целый день наравне с вами. От змеи и осы у вас сила и проворство.

– И жестокость. Бессердечность.

Чародей покивал. Софи тоже. Она это знала. Не в подробностях, но всегда понимала, что жажда убийства и тяга причинять боль вовсе не в ее природе. Она просто не признавалась в этом себе. Или ей было плевать.

– И какое у меня личное животное?

– Кроличий сыч. Твой слух от него.

«Кроличий сыч?! – изумилась она. – Вот дерьмо!»

– И где у нас водятся кроличьи сычи?

– Там же, где оса-убийца, в нескольких сотнях миль отсюда на запад.

– А среди этих животных, дающих силы, есть вообще местные?

– Сила Чоголизы Землетрясение основана на навозных жуках, и я уже нашел одного. – Кроличий сыч вдруг показался не таким уж и скверным животным силы. – Без змеи и осы она станет слабее, но все равно останется самым сильным человеком на свете. Палома Антилопа зависит от вилорогой антилопы, которая, разумеется, водится здесь, однако не слишком часто встречается и поймать ее непросто.

– Значит, ее прозвище…

– Вполне обосновано, потому что она быстрая. Но это совпадение, что антилопа заодно и ее животное силы.

– А остальные животные?

– Мы старались подобрать животных из самых дальних земель, чтобы вам было труднее их отыскать, если вдруг вы обнаружите источник своей силы. Зрение Ситси Пустельги – от ящерицы под названием чаквелла, а стремительная реакция Талисы Мухоловки – от особого вида колибри. Оба животных водятся на дальней оконечности Сияющих гор. Своим ударом Утренняя Звезда обязана одному виду океанского рака.

– А не можем мы все перейти на навозных жуков и вилорогую антилопу?

– Можете, только это не возымеет действия, если ваши организмы не были на них настроены, а ваши – не были.

– Можно ли как-то заменить животных силы?

– Нет. Вы должны употреблять особый вид животного, к которому были приспособлены. И у тебя должен быть кроличий сыч. Даже другой вид совы не годится.

– Почему ты теперь рассказываешь мне об этом?

Чародей пожал плечами.

– И все твои запасы этих животных пропали?

– Да.

– И больше взять негде?

– В Кальнии.

– Какая оплошность.

– Именно.

– Значит, нам требуется два дня, чтобы нагнать грибоедов, а потом необходимо возвращаться в Кальнию.

– Нет воинов, подготовленных лучше, чем кальнианская оусла, и вы сохраните еще приличный запас своих сил. Даже если мы будем гоняться за грибоедами целый месяц, у вас все равно останутся силы, чтобы с легкостью расправиться с ними.

– Теоретически.

– Все, что относится к будущему, существует только теоретически.

Гарт Наковальня, Гуннхильд Кристолюбка и Бодил Гусыня ждали на тропе Финнбоги Хлюпика с его спасителями. Бодил с Гуннхильд обняли его. Гарт наблюдал.

– Как же ты выжил?! – выдохнула Бодил.

Финнбоги улыбнулся:

– Скажем так, когда совмещаешь силу со стойкостью и нежеланием умирать, и добавляешь немного магии, можно…

– Он провалился в яму! – перебила Тайри Древоног.

– Повезло, – сказал Гарт, щуря жестокие глаза.

Финнбоги выдержал их взгляд. Прежде он недолюбливал Гарта и немного побаивался. Теперь же он его презирал. Этот человек хотел убить Финнбоги, насколько тот понимал, только за то, что он недостаточно любит его, и при первой же возможности попытался сделать это. Как Гарт посмел так дешево ценить его жизнь?!

Финнбоги обязательно отомстит.

Они двинулись в путь. Бодил пошла с ним рядом, глядя широко раскрытыми глазами и сыпля очевидными наблюдениями о торнадо, задавая вопросы, ответы на которые известны четырехлетнему ребенку. Он сказал ей, что у него болит голова. Не станет ли она сильно возражать, если он пойдет сам по себе?

Они примерно час двигались в южном направлении, затем повернули на юго-запад и, к негодованию Финнбоги, затопали вверх по холму. По обеим сторонам, насколько хватало взгляда, раскинулась прерия, испещренная рощицами молодых деревьев. Несколько раз над головой пролетали ястребы, и каждый раз их гнали пары крошечных птиц. Эти маленькие комочки перьев носились над ястребами, подныривали под них, взмывали ввысь, потом снова ныряли.

– Крупные птицы быстрее, но не могут подняться выше, – заметила Фрейдис, взяв Финнбоги за руку, и подчеркнула свои слова, тыкая пальцем в небо. – Маленькие птички медленнее, зато они отлично падают. Значит, маленькая птица способна прогнать большую и не дать ей искать и поедать своих птенцов, до тех пор пока находится выше.

– Понял. Спасибо, – сказал Финнбоги.

– Это очень старая дорога, – заметила Гуннхильд таким голосом, что услышали все, – натоптанная скрелингами за тысячи лет.

– Откуда ты знаешь? – спросил Гарт.

– Я это чувствую, – пояснила тетушка. – «Молодые пренебрегают опытом предков, но потом следуют по их стопам».

Никто не удосужился ей возразить. Они шагали в утомленном молчании, Гарт возглавлял отряд, Тайри шла с ним рядом.

Финнбоги обернулся через плечо. Никаких