Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

Порядок был восстановлен. Общие свалки в сражениях случались, однако в большинстве племен скрелингов предпочитали более упорядоченные выходы один на один, и, похоже, оусла и племя Большой Кости не были здесь исключением.

Софи Торнадо сказала что-то, чего Эрик не расслышал, и кивнула высокой статной женщине слева от себя. Та выбежала вперед. Как и ее соратницы, она была в короткой куртке, набедренной повязке и леггинах, зашнурованных от бедра до колена. Как и у прочих, у нее имелось собственное оружие. В ее случае – короткая двусторонняя дубинка.

– Я Утренняя Звезда! – крикнула она. – Кто сразится со мной?

Большой Хинто удержал Кифа, и ей навстречу выступил воин Большой Кости. Его волосы, начесанные и навощенные, напоминали пару воронов, что весьма подходило для битвы не на жизнь, а на смерть. «Святая простота Девы Крольчихи, – подумал Эрик, – у этих скрелингов чудовищные прически!» Воин был молодым и мускулистым, хотя и немного ниже Утренней Звезды, вооружен двумя костяными дубинами, одна с заточенным крюком, а другая – покрыта смолой и острыми маленькими шипами, вероятнее всего, зубами бурундука, ну или любого другого маленького острозубого зверька.

Воин Большой Кости замахал дубинками, будто жонглер на деревенском празднике – горящими факелами, раскручивая их вокруг себя и над головой.

Утренняя Звезда наблюдала за его представлением, затем, улучив момент, метнула свою дубинку из-под руки. Оружие тяжело и точно врезалось воину в живот. Он перегнулся пополам, задохнувшись. Воительница оуслы стремительно шагнула к нему, пока он пытался отдышаться, схватила за чудовищный начес и ударила кулаком.

Эрику доводилось видеть, как удар кулака ломает нос. Но этот удар сломал человеку лицо. Он раздробил нос, щеки, глазницы и все остальное. Воин наверняка упал бы, но воительница оуслы удержала его за волосы, осмотрела повреждения и кивнула, улыбаясь. Затем она разжала руку, занесла ногу и опустила, превращая в мокрое место его и без того уже размозженный череп.

Племя Большой Кости потрясенно смотрело, разинув рот, но Киф Берсеркер взревел и бросился вперед, размахивая над головой длинным широким топором, Рассекателем Задниц, словно берсеркер, как и утверждало его прозвище.

Утренняя Звезда взялась за свою двуглавую дубинку, дожидаясь нападающего. Киф замахнулся хорошо заточенным лезвием, но воительница отбила его в сторону одной рукой и перешла в атаку.

Эрик вздохнул. Неужели Кифа в хирде ничему не учили? Первое, что усвоил Эрик насчет правил боя, – задолго до того, как повзрослел настолько, чтобы вступить в хирд, – как использовать короткое оружие против длинного и наоборот. Длинное оружие имеет опасную зону на уровне заостренного конца. И твоя цель, если у тебя короткое оружие, прорваться внутрь этой зоны. Проще всего это сделать, отбив в сторону длинное оружие и шагнув ближе, – именно это и сделала только что Утренняя Звезда. Именно это Киф и позволил ей только что сделать! А когда окажешься между опасной точкой длинного оружия и противником, его длинное оружие сделается бесполезным и ты сможешь рубить или резать своим коротким, пока враг не умрет.

Чтобы этому противостоять, если ты воин с длинным оружием, необходимо удостовериться, что обладатель короткого оружия не минует твою опасную зону. И вот Киф в своем берсеркерском угаре сделал все совершенно неправильно, не сумев затормозить, а Утренняя Звезда повела себя словно учитель, показывающий ученикам основные приемы в первый день.

Она крутанула дубину для смертельного удара, и Эрик весь сжался в ожидании. Однако Киф вдруг присел на корточки, махнул топором, зацепив ее за ноги, и дернул. Ноги у нее взлетели в воздух, и она шлепнулась на задницу.

Эрик и племя Большой Кости возликовали. Киф, этот гений, вовсе не был таким уж берсеркером, какого изобразил перед Утренней Звездой и всеми остальными. Одним хитроумным движением он доказал, что кальнианская оусла не настолько неуязвима, как все вокруг твердят.

Киф замахнулся Рассекателем Задниц для решающего удара ей в грудь, однако Утренняя Звезда пнула ногой по древку топора, и лезвие трудяги вошло в землю. Кальнианка, может, и упала, но до поражения ей было еще далеко. Она содрогнулась всем телом, будто мускулистый червяк, и пружиной поднялась с земли. Эрик никогда прежде такого не видел. Она улыбнулась Кифу и поманила его, предлагая нападать снова. Он настороженно затоптался на месте.

В этот момент какое-то движение привлекло внимание Эрика, и он внезапно понял, что у него самого возникла проблема. Софи Торнадо приказала еще одной воительнице наступать. На этот раз целью был выбран он. Что и не удивительно. В конце концов, оусла пришла сюда, чтобы уничтожить грибоедов.

Девушка – молодая женщина – надвигалась на него. Ее оружием были два плоских железных ножа в каждой руке. Короткие, с виду обычные кинжалы, только похожие по форме на крошечные весла для каноэ, они не казались особенно эффективным оружием. Эрик подозревал, что зато она весьма эффективно использует их.

Но куда сильнее оружия ошеломляла ее внешность. Раньше Эрик был уверен, что не встречал никого красивее Астрид (бывшей любовницы, а не медведицы), однако от вида этой воительницы перехватывало дыхание. Ее волосы, доходившие до плеч, были разделены на прямой пробор. Рот слегка приоткрыт, обнажая белые зубы. Искрящиеся глаза словно говорили: «Если я не освежую тебя, как оленя для пирушки, можешь попытать счастья со мной, и тебе повезет».

– Не суйся! – велел он Астрид и пошел навстречу своей противнице.

Эрик понадеялся, что хотя бы со стороны выглядит храбрым, поскольку вовсе не чувствовал себя таковым. Он многому научился у животных, но только не сражаться, потому что сражаться они не умеют. Самый никудышный боец из людей дерется лучше животного, потому что он думает. Медведь будет просто махать лапами, надеясь, что удар попадет в цель. Он побеждает человека только потому, что его когти и зубы больше и в тысячу раз крепче. Если бы Эрик применил подобную тактику против этой воительницы (такой привлекательной, что ему хотелось запеть), он умер бы, не успев даже глазом моргнуть.

Он замахнулся дубинкой, сделав ложный выпад, чтобы заставить ее уклониться, после чего собирался изменить направление удара и опрокинуть ее толчком в плечо. Однако она скользнула в одну сторону, в другую, быстрая, как оса, подхваченная ураганом, двинула его кулаком в живот, а мигом позже – в челюсть. Эрик задохнулся, боль заполнила рот, потому что от этого удара он прикусил язык.

Перед глазами все поплыло. Он замотал головой. Такого они в хирде не изучали. Того, что боль может на мгновение сделать тебя совершенно беспомощным, даже такая презренная, как