Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

В связи с «временной нетрудоспособностью» сквайра Дэвид несколько дней в одиночку посещал Пендлитон и, возвращаясь каждый раз все позже и позже, оглашал дом пьяными выкриками, недовольный нерасторопностью Гупты и жадностью местных толстосумов, не дающих ему возможности отыграться. Поутру он извинялся, лебезил перед хозяином и сетовал на то, что Гром (жеребец Лиама) никак не поддается дрессировке, а ему (Дэвиду), уж сделали замечание «друзья», что он, как девица, ездит на кобыле «старой девы», простите, дорогой кузины.

Тут в диалог вступала дама Анна, причитавшая о недопустимой неблагодарности Лиама, который мог бы и пойти навстречу ее мальчику и приказать «противной скотине» слушаться, поскольку Дэвид прав — негоже молодому наследнику майората совершать поездки верхом на непрезентабельной лошади.

Мистер Барнет успокаивал племянницу, наследника, сетовал на своенравность коня и предлагал, как только поправится, выполнить все просьбы дорогих гостей, которые будут ему по силам.

Так Кларксоны выторговали обещание посетить Истон-корт: о поместье виконта они наслышаны от жителей города, как и об его хозяевах, на знакомство с которыми и установление родственных связей они также рассчитывают в самом ближайшем будущем — ведь семья, как обычно, собирается поехать на Рождество в столицу? Намек понят?

У Мэри в такие моменты начиналась тихая внутренняя истерика: она стискивала челюсти и сжимала кулаки, а Люси, презрев условности, просто быстро покидала застолье, ссылаясь на сытость, увлекая за собой и готового нагрубить дяде Лиама. Зато Дэвид, видя бессильное раздражение младших родственников, злорадно ухмылялся.

Глава 66

Экскурсия в Истон-корт была назначена на субботу — после посещения церковной службы, потому что накануне два дня не прекращался противный осенний дождь, и обитатели Литлл-хауса сидели в своих комнатах (кроме Анны и Дэвида, которым все было нипочем, тем более, что сквайр им выделил подлатанную братьями Милс старую карету).

И как назло, день субботний был на удивление погожим, поэтому, вернувшись из Пендлитона и отобедав, обитатели коттеджа начали сборы в дорогу, отложенную на полчаса: мистер Барнет и сэр Дуглас (Мэри, если честно, начала тихо ненавидеть и его, по непонятной причине практически не покидавшего все эти дни Литлл-хаус и поддерживающего сквайра в его необъяснимом поведении в отношении Кларксонов), следуя наставлениям доктора Хоупа, пошли пройтись вокруг дома, дабы уложить съеденное и не растрястись в экипаже больше допустимого.

Вот тогда-то все и произошло…

* * *

Воспользовавшись моментом, Дэвид решил снова взнуздать Грома и, наконец, занять приличествующее наследнику место в ездовой иерархии: Лиам в это время запрягал в конюшне кобылку Салли, а Люси крутилась рядом.

Попытка ненравящегося человека принудить жеребца вызвала у того недовольство, выразившееся в громком ржании, взбрыкивании, мотании головой и даже вставании на дыбы, что привлекло внимание ребят. Они выскочили во двор и, увидев, что разозленный неповиновением скотины Дэвид начал избивать Грома, подбешивая того еще больше, кинулись спасать коня: Хоук умудрился вырвать уздечку у Кларксона и отогнать жеребца, стараясь заодно его успокоить, а Люси тем временем укусила противного кузена за руку, за что была им отброшена в сторону и упала на землю

Лиам, не мешкая, набросился на Дэвида с кулаками, и между парнями завязалась нешуточная драка. Гром возбужденно ржал, удерживаемый невесть откуда выскочившим Томом, Люси орала «Бей его, Лиам, бей!», Гупта трясся в уголке — так позже описывал сцену не заставший начало «дворового побоища» Дик Милс.

На шум из дома выплыла леди Анна, которая, увидев драку и Люси, подбадривающую криками младшего Барнета и, тем самым, усиливающую накал страстей, на миг остолбенела…

Но тут Лиам выскользнул из захвата более рослого, хоть и неуклюжего, Дэвида и нанес ему сокрушительный хук в челюсть, потом начал наносить удары в корпус и, в конце концов, повалил наследника на землю, отчего тот рассвирепел и начал ругаться, поминая и «грязного дикаря», и «старого дурака, который никак не сдохнет», и «глупую гусыню, связавшуюся с грязнокровками», и «малолетнюю ядовитую шлюху», и так далее и тому подобное…

Наследник смог встать (Хоук просто отошел от лежащего на земле кузена), чтобы попытаться снова напасть на Лиама, но был сбит полукровкой ударом ноги, вызвавшим повторное тяжелое падение Кларксона и ликующий вопль Люсинды, перекрытый звериным рыком устремившейся к не заметившей угрозу сзади девочки обезумевшей (как сказал свидетель Том) леди Анны, на полной скорости сбившей младшую Мэйден с ног и принявшейся таскать её за волосы.

Люси потеряла концентрацию на мгновение, а потом, забыв про боль, начала яростно вырываться и отбиваться от хрипящей и выкрикивающей грязные ругательства тетки, отвечая ей не менее забористыми выражениями и норовя достать более мощную противницу то рукой, то ногой.

Склока женщин ошеломила парней: они повернулись к дерущимся, как базарные торговки, дамам и ненадолго забыли про свои разборки, чтобы узреть, как из дома со странным криком «Polundra, pionery nashihk biut!» несется степенная обычно мисс Мэри… Вот она, подобно выпущенному из пушки ядру, налетает сзади на леди Анну, толкает её и дает тем самым Люси возможность освободиться, после чего буквально запрыгивает на спину высокой крупной родственницы, и вцепившись ей в растрепавшуюся уже прическу, таскает уже её за волосы, сопровождая свои действия все такими же непонятными криками про кровь (blood) или лезвие (blade) и совсем уж непереводимыми «suhka krashena» и «mochi kozlov poka ish malo!»!

Вдова, не выдержав вес и напор напавшей сзади, упала на четвереньки, по инерции, рядом свалилась Мэри, вокруг них прыгала, потрясая в воздухе кулаками, в победном танце племени тумбу-юмбу торжествующая Люси … Эпичное зрелище, если не сказать «нееб… ческое» — если бы кто здесь знал такое определение.

И в этот момент очнулся Дэвид: зарычав также, как поверженная мать, он рванул к Люси, выставив руки и нацеливаясь на ее шею, за ним — Лиам… Мэри подскочила и встретила парня грудью, а усевшаяся на землю растрепанная и взлохмаченная леди Кларксон начала рыдать и громко поносить всех присутствующих, как ранее делал сын: она проклинала «малолетнюю шлюху и дочь шлюхи» Люси, которая бессовестно вертит хвостом перед Дэвидом, но пока жива она, Анна, не видать ей ее мальчика, как и этого майората, поскольку он будет только их, Кларксонов, потому что «дорогой дядюшка» скоро выгонит всех «грязнокровок» отсюда. Потом перешла на Мэри, смеясь, словно гиена, тыча в племянницу пальцем и желая той опозориться перед светом, выйдя замуж за волосатого дикаря, потому что