Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

достойного мужчину она (Мэри), компаньонка прелюбодейки, не заслуживает, поэтому и сидит до сих пор в девках… А уж этого темнокожего дикаря, рожденного от богопротивной связи туземки и нецивилизованного деревенщины, давно следует...

Она еще что-то хотела сказала, но внезапно побледнела, уставившись куда-то за спину Люси, и начала заикаться, а потом и вовсе завалилась на землю — вроде как в обморок…

— Сейчас вы все пойдете в дом, где останетесь в своих комнатах до тех пор, пока я не разрешу выйти оттуда. Это ясно? — раздавшийся в тишине твердый четкий холодный голос сэра Эбенезера был подобен грому и молнии.

Участники недавней потасовки вмиг осознали, что хозяин дома явно слышал, а может, и видел случившееся во дворе, а это значит… Повернувшись на голос, они смогли узреть находящегося в шоке сэра Дугласа с открытым ртом и выпученными глазами, бледного сквайра с, наоборот, сузившимися, стоящих в паре метров от группы бывших противников и чей вид не сулил им ничего хорошего…

О том, что будет после, никто из сражавшихся ранее предпочел бы не задумываться…

— Вы еще здесь? — рявкнул мистер Барнет, и «отряд бойцов» медленно, но постепенно ускоряясь, двинулся в сторону дома… Молодежь была подвижнее и быстрее, а вот вдова замешкалась, не сумев подняться самостоятельно.

— Дэвид, помоги матери, ей вредно лежать на холодной земле, простудится, не дай Бог! — приказал сквайр и, обойдя родню, тяжелой поступью проследовал к коттеджу. Сэр Дуглас составил ему компанию и, уже у самой двери, пошептавшись с другом и откланявшись, посеменил прочь.

Гупта и Дэвид с трудом подняли вдову и, крякая от натуги, повели, вернее, поволокли пострадавшую и потерянную (лица на ней точно не было) мэмсахиб в дом. Двор опустел, Милсы переглянулись и начали распрягать лошадей, справедливо рассудив, что экскурсия в Истон-корт не состоится…

* * *

Эта ночь в Литлл-хаусе была на удивление тихой… Ужин обитателям подали в комнаты, аптечка Энни уменьшилась вполовину, миссис Кларксон потребовались успокоительные капли, поскольку она никак не могла уснуть и периодически то завывала, то рыдала, пока мистер Барнет не потребовал от неё прекратить спектакль. Дэвид разбил кулаки об стену и тоже был приструнен хозяином — резко и безапелляционно. Люси и Лиам объединились втихаря, но их никто не тронул, а Мэри…

Мэри попеременно то смеялась в подушку, то плакала — от смеха, перебирая в памяти моменты «битвы титанов» и поражаясь самой себе: откуда в интеллигентке в третьем поколении такая, с позволения сказать, бабья скандальная сущность и простонародная прыть? В голове всплывала сцена из «Собаки на сене» и голос Джигарханяна, возмущенного проявленным графиней неуважением «к себе самой, чтоб драться?»

«Вот точно! Но не могла же я оставить Анне без спуску избиение Люси? Корова безрогая, ишь, чего выдумала — девчонку грязью поливать, да еще и волосы рвать! Хорошо, что живем на отшибе, вот потеха-то была бы для соседей! Никогда, до сей поры, не видели небеса Пендлитона подобного зрелища — дерущихся леди! Ха-ха-ха! Это я дала прикурить. И боевые кричалки из небытия выскочили...Господи, на все воля твоя....А вообще, это стресс, конечно… Интересно все же, сколько папенька слышал и видел? А может, он вообще все это спланировал? — Мэри задумалась. — Если так, это было… жестко, если не жестоко… Не ожидала… Как-то …нехорошо это… Ладно — я, а ребята? Ну, да что теперь? Завтра, надеюсь, мы все и узнаем» — решила Мэри и улеглась, кряхтя, на кровать. Странно, но тело болело, будто мешки таскала… Надо заняться зарядкой снова, что-то распустила она себя… А еще свадьба и… тут Мэри смутилась и приказала себя спать.

Глава 67

На следующее утро мистер Барнет приветствовал собравшихся, предложил занять места «согласно купленным билетам» (кому где угодно, короче говоря) и представил находившегося рядом с ним гостя как своего поверенного, что внесло нотку интриги в атмосферу гостиной: все присутствующие уловили торжественность момента, справедливо полагая, что услышат нечто судьбоносное для всех.

Сэр Эбенезер не подкачал: воистину, сказанное им разделило жизнь участников семейного бриффинга на до и после. Да уж.

* * *

— Итак, дорогие мои родственники… Вчерашнее происшествие, признаюсь, стало для меня незабываемым, а сказанное некоторыми из вас в пылу страстей заставило задуматься о будущем нашего маленького коллектива… Проведя ночь в раздумьях, сегодня я объявлю о своем решении относительно яблока раздора, так сказать, и надеюсь, что после обсуждения и принятия присутствующими моего предложения у нас установится должное взаимопонимание, позволяющее жить в мире и довольстве, хотя бы относительном — начал свое «обращение к нации» сквайр.

Слова мистера Барнета произвели на слушателей двоякое впечатление: одни почувствовали облегчение с привкусом нетерпения и надежды, другие — успокоение и готовность к принятию любого результата.

— Не стану утомлять вас причинами, приведшими к решению, что я озвучу чуть позже, скажу только, что они прямо касаются услышанных вчера мною весьма интересных, прямо-таки поразительных, заявлений... Давненько я не был так потрясен осознанием того, сколь мало мы знаем о себе и окружающих, их стремлениях, чаяниях и нравственных пределах… — сэр Эбенезер слегка затуманенным взором обвел младших собравшихся, особо задержался на Дэвиде и Анне, заставив их слегка потупиться, улыбнулся Мэри, и та почувствовала, как с ее души скатился камень подозрений, сомнений, опасений.

«Фух, слава Богу, отец не поддался на интриги Кларксонов! Я знала, знала, что он их проверяет! Но неужели после вчерашнего он все же оставит первоначальный вариант наследования? Зачем здесь мистер Китс? В любом случае, теперь мы здесь не задержимся, и это главное!» — повеселела Мэри и приготовилась слушать батюшку.

* * *

— Как вы уже догадались, речь пойдет о майорате Барнетов, который по закону, в отсутствие прямых наследников мужского пола моей ветви семейного древа перейдет после моей смерти мистеру Дэвиду Кларксону благодаря его матери, Анне Кларксон, являющейся единственной здравствующей представительнице другой ветви рода Барнетов — говоривший был спокоен, слова его звучали довольно прохладно — констатация фактов, ноль эмоций.

— Так вот. Согласно закону, наследование предполагает получение прав на земли, входящие в майорат, доход с них и дом, в нашем случае — Литлл-хаус. Это понятно, надеюсь? Далее. Личное имущество действующего владельца майората распределяется согласно его последней воле, закрепленной в завещании, и может быть передано наследнику лишь при отсутствии такового документа либо если завещатель выскажется об этом при свидетелях. Ведь так, мистер Китс? — поверенный согласно закивал.

Последнее уточнение законодательных ньюансов заставило Кларксонов заерзать, но они смогли удержать рвущиеся с языка вопросы.

— В