Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

* * *

Покинув Пендлитон, мать и сын Кларксоны, надо признаться, недолго переживали первоначальное фиаско с сиюминутным наследованием майората, поскольку, по размышлении зрелом, на которое они потратили время до отъезда из Литлл-хауса и всю дорогу до Кардиффа, оба пришли к выводу, что подобное развитие событий следует принимать как божье благословение на достижение более значимых высот, нежели тягомотное ожидание смерти старика в обществе нелюбезных родственников.

Наследство всё равно рано или поздно станет их, без вариантов, ха! Зато жизнь вдали от раздражающих Барнетов может быть куда как приятнее и даже интереснее — надо только получше оглядеться на новом месте, не пороть горячку, поиграть в пару несчастных, угнетенных судьбой, но несломленных сирот, и «золотой ключик» в виде положительного общественного мнения и карьерного роста будет у них в кармане.

Ум не всегда подразумевает хитрость и приспособленчество, но вот последние невозможны без определенной доли ума, и в этом плане Кларксоны оказались одарены: прибыв в гарнизон, они, как по нотам, разыграли спектакль о нелегкой судьбе вдовы с сыном, приехавшим из-за моря и не нашедшим сочувствия и тепла у единственного родственника.

Однако, они благодарны небесам за то, что им представилась возможность влиться в коллектив достойных леди и джентльменов, которые, невзирая на трудности и опасности, посвятили свою жизнь благородному делу защиты Отечества. Поэтому, мать и сын Кларксоны приложат все усилия, чтобы стать частью маленького, но гордого сообщества офицеров гарнизона Кардиффа, и будут стараться соответствовать почетному званию членов сплоченной семьи армии Великобритании. Виват королю! Гип-гип-ура!

* * *

Год понадобился Дэвиду Кларксону, чтобы добиться признания у полковника Бейтса, завоевать симпатии однополчан и гарнизонного контингента, а Анне Кларксон — стать незаменимой наперсницей немногочисленного женского коллектива в части маленьких секретиков и больших услуг по хозяйству, экзотической кулинарии и, главное, непревзойденной рассказчицей о далекой загадочной Индии и тамошней жизни, наполненной страстями и богатствами.

То, сколько ночей Дэвид скрипел зубами от злости из-за необходимости вникать в хитросплетения военной бюрократии, держать лицо, слушая долгие сентенции полковника о былых сражениях или пошловатые откровения о его же любовных похождениях, выполнять однообразные задания и проводить время среди грубых солдафонов, останется за кадром…

Однако спустя несколько месяцев службы он вдруг обнаружил, что если записывать свои впечатления на бумагу, не стесняясь выражать истинное отношение к окружающим, то воспринимать соратников становится гораздо легче, а перечитывая написанное, можно от души посмеяться над их глупостью и поглумиться над их наивностью. Более того, это примиряет с действительностью не хуже бокала шотландского виски, которым регулярно угощает его новый знакомый и тайный помощник, капитан Рой Мактавиш, на чье место и сосватал молодого Кларксона полковник Бейтс.

Этот несуразный коротышка-крепыш с обезображенным шрамом лицом и огненно-рыжими усами был до противного добр и к нему, и к матери, в которую, как понял Дэвид, влюбился с юношеской пылкостью, немало удивив тем самым и её, и остальных. Капитан Мактавиш так нелепо краснел при встречах с Анной, выше себя на голову, так смущался, делая ей незамысловатые комплементы и дорогие подарки типа брошей, вееров и прочей дребедени, что сомневаться в его чувствах к родительнице не приходилось.

Вдова поначалу презрительно фыркала, отвергая симпатию капитана, несмотря на все его попытки сблизиться и оказываемую немалую помощь в организации их быта и службы Дэвида, надеясь завоевать более выгодную партию — полковника Бейтса.

Но, с течением времени, убедившись, что, кроме уважительного отношения, ей ничего не светит в этом направлении, снизошла до второго по значимости офицера в гарнизоне, последовав настоятельным понуканиям сына, узнавшего, что простак Рой, оказывается, наследник небольшой фермы на западе Шотландии, куда он и мечтает вернуться лет через пять, когда полковник, его начальник и друг, уйдет в отставку. Это обстоятельство и стало решающим в изменении взглядов вдовы на мужчину: помявшись для виду, она приняла его предложение и через год с небольшим жизни в Кардиффе стала миссис Мактавиш.

Капитан был счастлив, полковник — тоже, поскольку переживал, что его старый товарищ закончит свои дни бобылем, Анна неожиданно расслабилась, почувствовав заботу, пусть и некрасивого, но нежного, щедрого и внимательного мужа, искренне принявшего ее и сына в свои медвежьи объятия, а Дэвид выдохнул с облегчением, что теперь-то, пристроив мать и обретя защиту в лице уважаемого в гарнизоне офицера, может «выйти из сумрака» и позволить себе маленькие шалости.

* * *

Но, как показывает практика, бывших наркоманов, игроманов и прочих «манов» не бывает, стоит им только вспомнить «былое и думы». Дэвид быстро вошел во вкус офицерских посиделок, выпивок, игрищ, натура его, подавляемая долгими месяцами воздержания, проявлялась все чаще и больше, что закономерно привело к стычкам с коллегами за игорным столом, проигрышам, долгам, выговорам от капитана (по-отечески) и полковника (почти также), неисполненным обещаниям прекратить, участившемуся нытью матери, злости, неудовлетворенности и…

Короче, Дэвида Кларксона понесло: он начал шельмовать, манкировать службой, хамить, драться, пока однажды отчим, доведенный до белого каления выходками пасынка, позорящего его имя, не объяснил парнише на пальцах, что такое хорошо и что такое плохо. Проще говоря, однажды ночью недомерок Рой Мактавиш скрутил вернувшегося проигравшегося (ему уже сообщили) Дэвида и отходил рослого Кларксона кулаками так, что тот, несмотря на рост и комплекцию, не смог ничего противопоставить опыту и мощи старшего товарища.

Причиной внезапной агрессии капитана было не только недовольство поведением пасынка, но и обнаруженный им чуть ранее секрет, старательно скрываемый женой и слугами (ну глупость же!): индийская горничная Анны, работящая тихоня Зита, была беременна от Дэвида, которую он уже давно «пользовал» регулярно и «со вкусом», то есть, с причинением телесных повреждений средней тяжести, в чем офигевший глава семьи убедился лично, когда, в шоке, разорвал на женщине скрывающий её с головы до пят наряд.

Проведя тут же, не отходя от кассы, допрос с пристрастием рыдающих жены и служанки, упавшего на колени в отчаянии Гупты, умоляющего о милости для дочери, не посмевшей отказать сахибу или пожаловаться хозяину, ветеран наполеоновской кампании долго молчал, а потом задал жене вопрос о том, что они собирались предпринять, если бы он не узнал тайну сейчас.

То ли Анна испугалась гнева мужа и перестала контролировать себя, то ли просто не задумывалась о его возможной реакции, но бывшая мэмсахиб, небрежно махнув рукой, прямо заявила, что плодить «грязных ублюдков» она не позволит и уже нашла средство,