Влад - Дея Нира

Слишком много красного… Зеленеющая трава почти утратила цвет, а тут еще солнце полыхало багряным золотом, и по небу ползли красные отсветы и знакомая тень, напоминавшая раскинутые крылья.

Елене показалось, что впереди виднеется лес, и она подумала, что могла бы укрыться там, хотя бы перевести дыхание, чтобы не слышать воплей умирающих и хруст ломающихся костей.

Собрав силы, она ускорила шаг. Подол платья был весь покрыт темно-красными брызгами, на животе расползлось большое алое пятно, немного напоминавшее распустившуюся розу: один из всадников на скаку отсек руку своему врагу, и та, взлетев, обдала красным фонтаном спешащую мимо Елену.

Она бы сняла с себя платье, но ей было не во что переодеться. Елена думала, что, быть может, найдет в лесу ручей, где хотя бы смоет с лица и шеи липкие, тошнотворные брызги и разводы, которые словно впитались в кожу и теперь жгли ее.

Лес становился все ближе. Солнце светило прямо в глаза с той стороны, но очертания высоких деревьев подсказывали, что она идет в нужном направлении. Шум битвы доносился уже за спиной: самая жестокая схватка происходила там. И Елена вздохнула с некоторым облегчением хотя бы потому, что ей не придется обходить поверженные тела и смотреть на них.

Внезапно она остановилась, не совсем понимая, что видит перед собой. Кто-то устроил высокий частокол, который тянулся вдоль лесной стены, и тут же невыносимый смрад ударил ей в лицо. Елена отшатнулась, не в состоянии отвести глаз от представшего зрелища.

В отголосках памяти мелькнули страницы книг о кровавых битвах и жестоких расправах, но все это меркло в сравнении с представшим зрелищем, столь живым и ярким.

Это не могли быть человеческие тела: нанизанные на заостренные колья, они походили все на тех же сломанных, изуродованных кукол. То, что с ними сотворили, вызывало оторопь и глубокое, ни с чем не сравнимое потрясение. Люди не могли, не должны были делать такое с другими людьми. Это не укладывалось в сознании и не могло быть ничем оправдано.

По грубо отесанным деревянным кольям, вбитым в землю, стекала густая, уже потемневшая кровь. Привлеченные запахом падали, мухи полчищами роились кругом, отчего в воздухе стоял тихий монотонный гул. Елена не хотела смотреть на покрытые грязью, слипшиеся волосы, на искаженные невыносимой мукой лица, на распоротые животы и разодранные, превращенные в кровавое месиво тела. Многие из несчастных застыли с перекошенными в отчаянном вопле ртами, в которые влетали вездесущие мухи.

Елена понимала, что ей надо скорее идти прочь, но только как теперь забыть увиденное, которое так прочно, въедливо врезалось в память? Она едва подавила мерзкую тошноту и медленно осела на землю, не в состоянии идти: ноги принялись дрожать с такой силой, что она бы просто упала.

Дыхание участилось, и Елена в судорожной попытке успокоиться ловила ртом воздух, обхватив себя руками.

Кроме навязчивого жужжания мух, она отчетливо слышала шум парящих над ней крыльев. Красная тень вновь ползла рядом, смешиваясь с подступающими сумерками, и Елена отчаянно ждала наступления ночи, которая бы скрыла от нее кошмарное зрелище.

Она очнулась на полу от прикосновения чьих-то пальцев, которые ласково перебирали пряди ее волос. Смрад и тошнота исчезли, как и лес с мертвецами. Кругом было тихо. На стену падали отблески от уличного фонаря, и комнату окутал приятный полумрак. Но самое главное, здесь было спокойно и безопасно.

Елена медленно подняла голову и выпрямилась, разглядев перед собой знакомые черты. Она вымученно улыбнулась, стараясь изгнать из воспоминаний окровавленные трупы, нанизанные на грубые колья.

– Я так рада, что ты пришел, – шепнула она, и его ладонь коснулась ее щеки.

Он наклонился и осторожно поцеловал ее прохладными, как утренний дождь, губами.

– Не мог оставаться вдали от тебя, – сказал Влад, продолжая легко касаться ее щек. – Вновь приснился кошмар?

Елена снова задрожала.

– Они постоянно преследуют меня. Не могу от них избавиться. Профессор Ковач очень добр ко мне, но я знаю, что он не сможет помочь. И Петру тоже. Никто мне не поможет. И я останусь здесь навсегда. – Ее голос звучал обреченно.

Влад взял ее ладони в свои.

– Этого не будет. Можешь довериться мне. Твоим кошмарам есть объяснение, и ключ к разгадке – в твоей памяти. Ты должна вспомнить.

Она чуть нахмурилась, ощутив тревогу.

– Поэтому я и здесь.

Он не стал ее разубеждать, понимая, что не смеет сказать ничего лишнего, и осторожно привлек к себе. Елена не сопротивлялась и, прислонившись к его груди, сказала:

– С тех пор как ты появился, я думаю о тебе, хотя пытаюсь отвергать эти мысли. Это нехорошо по отношению к Петру. Он так любит меня…

– Но при этом готов уступить матери, – тихо произнес Влад. – Думаешь, он ослушается ее?

Елена подняла голову, чтобы посмотреть в мерцающие глаза.

– Но Милица права, – с отчаянием вырвалось у нее. – Петру – ее любимый и единственный сын. Конечно, она встанет на его сторону в этом вопросе. И я понимаю ее.

– Ты сказала, что Петру любит тебя. А ты любишь его?

Елена снова вгляделась в слегка размытые черты бледного, сурового лица, на котором так загадочно блестели зеленые глаза, и непрошеные слезы обожгли щеки.

– Не знаю. Я думала, что люблю. Петру – чудесный, замечательный. Мне хорошо и спокойно рядом с ним. Он заботится обо мне, и я готова делать то же самое для него. Мы были бы счастливы, ведя тихую и размеренную жизнь.

Его лицо на мгновение исказилось.

– Нет. – Влад покачал головой. – Это не то. Горит ли твое сердце, когда он касается тебя? На что ты готова пойти ради любви? Готова ли забыть весь мир, чтобы принадлежать Петру?

Елена растерянно слушала.

– Прошу, не спрашивай меня. – Она вырвала ладони из его рук и закрыла ими пылающее лицо. – Зачем ты пришел? Чтобы посеять сомнения?

– Если они есть, значит есть и причина? Кто уверен в своем выборе – тот не колеблется. А ты полна сомнений.

– О боже… – простонала она. – Ты просто убиваешь меня…

– Я вовсе не хочу этого. Хочу лишь, чтобы ты жила, видеть улыбку на твоем лице. Чувствовать твое присутствие, знать, что ты счастлива.

Елена всхлипнула, подавляя рыдания.

– Кто ты? – вымученно спросила она. – Мое спасение или моя погибель? До встречи с тобой у меня не было сомнений. Я дала согласие Петру, пребывая в твердой уверенности, что хочу принадлежать ему. Но потом появился ты. Мне стало казаться, что я знаю тебя, хотя мы никогда не встречались. Это все мое безумие. Оно заставляет верить в то, чего