Влад - Дея Нира

– Не бойся, – шепнул он и приподнялся над Еленой, между ее вздрагивающих бедер, а затем медленно опустился, неотрывно глядя в ее разгоряченное лицо. В тот миг, когда овладел ею, Влад увидел ее широко раскрывшиеся глаза, но предупредил рвущийся с губ крик, заглушив его поцелуем. Елена замерла на мгновение, но тут же обхватила его руками, прижимаясь крепче.

– Еще…

Ее яростный, голодный шепот удивил его, но Влад подчинился. Владеть ею, чувствовать в своих руках, наслаждаться ее страстью и пылкостью было самым чудесным, что могло случиться с ним за последнее время. Елена вся выгибалась под ним, желая приникнуть еще ближе, впивалась ногтями ему в плечи. Ее сердце билось прерывистыми толчками, кровь неслась буйной рекой… Как бы он хотел сейчас вкусить ее… Ощутить сладость на губах, радоваться каждому глотку… Но вместо этого лишь вновь заглушил глубокий стон Елены поцелуем, когда ее тело забилось под ним в чувственном экстазе. Владу хотелось, чтобы она запомнила эту ночь, чтобы думала только о нем, о страсти, что их связала.

Какое-то время Елена шумно дышала, пока он разглядывал ее залитую румянцем кожу, разметавшиеся по смятой подушке волосы, черные блестящие глаза.

– Я так долго ждал встречи с тобой, – прошептал он, чуть отстранившись.

Она улыбнулась, пытаясь унять сбившееся дыхание:

– Сколько?

Влад нежно коснулся губами ее подбородка.

– Словно несколько столетий прошло.

Она тихонько рассмеялась:

– Довольно долго. Хотя, когда ты это сказал, у меня возникло такое же ощущение. Как же мне хорошо с тобой. Неужели это всегда так?

Он улыбнулся Елене в ответ, аккуратно убирая пряди волос с ее лба, а она продолжила:

– Это чувство… Будто мы знакомы давно… Оно стало гораздо сильнее. То, что случилось… Я рада этому. Ты останешься до утра? Прошу, не уходи!

Влад прижал ее к себе, снова и снова целуя. О да. Он останется с любимой до утра, наслаждаясь ею и тем, что может обнимать ее, не выпуская из своих рук. Елена погрузилась в спокойный сон без сновидений – пожалуй, впервые за долгое время. Страх и ужас покинули ее: их вытеснила вспыхнувшая в сердце любовь. Влад наблюдал за тем, как она спит, любуясь ее безмятежным профилем, еще не зная, что последует дальше, но готовый идти до конца, чтобы разделить с Еленой свою вечную жизнь.

Если…

Если ее память не подведет и договор не будет нарушен.

Утром профессор Ковач нашел свою пациентку выспавшейся и счастливой. Она еще нежилась в постели, и солнечные лучи заливали комнату, прогоняя остатки сна.

– Вы пришли в себя, – обрадованно произнес он. – Как себя чувствуете?

Елена, вспомнив ночное происшествие, густо покраснела, не то от смущения, не то от наслаждения.

– Все просто замечательно, доктор, – поспешно сказала она. – А что случилось?

– Не помните? Вы впали в практически бессознательное состояние и пробыли в нем почти неделю.

– Вот как? – Она растерянно посмотрела на профессора.

– Но вы разговаривали во сне, и нам удалось даже кое-что выяснить.

Елена нахмурилась, пытаясь припомнить хоть что-нибудь, но вместо этого в памяти слышался лишь страстный шепот, а тело налилось сладостной истомой.

– Если не можете вспомнить, не волнуйтесь, – успокоил ее профессор. – Я дам вам прочесть копию записи нашей беседы. Близкие очень переживают за вас. Ваш жених совсем покой потерял.

Елена ощутила болезненный укол вины. Бедный, милый Петру… Он так любит ее! А что же она сама? Вступила ли на презренный путь обмана? Или ее видение не могло считаться предательством? Впрочем, если ее голова полна мыслей о другом мужчине, значит она и есть подлая изменница.

Это ужасно!

Когда профессор ушел, обещая зайти позже, Елена встала и подошла к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Хотя она пребывала в уверенности, что ночная сцена привиделась ей, тело все горело. Она смущенно заметила припухшие губы и легкие синяки на плечах и груди и осторожно коснулась их пальцами, отметив некоторую болезненность при надавливании.

Потом, подумав о чем-то, Елена снова подошла к постели и решительно отбросила покрывало. Увиденное заставило ее замереть на месте. На белых простынях отчетливо темнело небольшое красное пятно.

Петру при встрече осыпал ее руки поцелуями, радуясь тому, что невеста пришла в себя, хотя Елена теперь уже не знала, что и думать. Внутри нее разгорелась нешуточная борьба, полная тревог и сомнений. Разум боролся не только с новыми, захватившими ее чувствами, но и с тем, насколько то, что случилось, было настоящим. Но как мог человек из крови и плоти проникнуть в закрытую комнату, а затем исчезнуть?

Или он и не человек вовсе?

– Дорогая моя Елена, – сказал Петру. – Теперь я смогу покинуть тебя ненадолго. Мне нужно срочно вернуться в поместье. Надеюсь, ты простишь меня.

Она встревожилась.

– Что-то случилось?

Он решил пока ничего не рассказывать невесте о своих догадках и упомянул лишь о своих переживаниях.

– В поместье остались матушка и наши друзья, – уклончиво ответил Петру. – Сама понимаешь, там сейчас неспокойно. Но как только я все выясню, то немедленно вернусь. А пока тобой займется профессор, и, конечно, тетя София будет рядом.

Елена испытала некоторое облегчение от его слов, терзаясь чувством вины. Сейчас ей было совестно смотреть в добрые глаза жениха. Может, пока он будет в отъезде, что-нибудь еще удастся прояснить.

– Мой милый ангел, – сказал он на прощание. – Береги себя. Твои молитвы будут мне утешением.

Елена чуть не разрыдалась от его слов, но сдержалась, широко улыбнувшись, когда Петру отпустил ее руку и сел в дорожный экипаж. Она едва справилась с охватившим ее отчаянием и, только когда нашла уединенное место, дала волю слезам.

Она уже давно не ангел. И ей стало горестно, что Петру верил в ее невинность, в то время как Елена предавалась мечтам о другом мужчине, думая о его объятиях. Нет, добропорядочные девушки себя так не ведут. Елена плакала больше не от того, что могла низко пасть, а потому, что могла причинить Петру боль.

Она была готова принять всю эту боль на себя, чтобы из-за нее не пришлось никому переживать.

Но потом девушка заставила себя успокоиться, чтобы никто не догадался о ее душевном смятении. Тете Софии не стоит знать, что ее мучает.

Елена внимательно прочла копии заметок профессора, и ее снова охватило тревожное чувство. Профессор уверял, что она говорила с ним в полусне и их беседа оказалась очень занимательной. Она не помнила этой беседы, но отчего-то написанное отозвалось внутри, точно в глубине души она знала, что это правда.

Страх снова вонзал в нее