Влад - Дея Нира

обычную пищу. А еще Влад упоминал, что в его распоряжении есть какие-то порошки и травы от итальянского врача, которые восполняют его силы при подобном симптоме. Он добавляет их в питье.

– Вот как? Никогда не слышал ничего подобного.

В его голосе прозвучало столько подозрительности, что Милица снова пожурила сына за предвзятость по отношению к кузену.

– Сейчас не время ссориться. Прошу тебя, давай отложим на потом все сомнения, – попросила она. – Нам лучше держаться вместе. Бог знает, что еще нам уготовано судьбой. Я молюсь, чтобы Кристина и Влад нашлись живыми и здоровыми.

Этой ночью Петру спалось плохо. Его не отпускали мысли о Елене, о том, что с ней происходит, о расследовании, которое зашло в тупик, о портрете, который нарисовал тот сумасшедший священник. Лицо на нем так напоминало кузена… Но как такое возможно? Или это очередное случайное совпадение?

От непрекращающихся мыслей кругом шла голова.

А теперь еще и совсем недалеко лежал холодный труп Адриана, который вскоре поглотит земля. Его друг, добрый приятель Адриан – и вдруг мертв? Не пал в битве, храбро сражаясь, не погиб за родной край или защищая близких. Нет, он – крепкий, здоровый мужчина – пал бесславно от странной болезни.

Как же так?

Петру не выдержал, резко поднялся с постели и подошел к большому окну, чтобы приоткрыть створки. Его мучила духота, хотелось глотнуть свежего ночного воздуха, который приносил из сада ветер вместе с ароматом травы.

Где-то далеко пронесся мелодичный звон. Пробил час ночи. Можно было еще попытаться выспаться, так как день, скорее всего, предстоял тяжелый. Вдохнув несколько раз полной грудью, Петру хотел отправиться обратно в постель, когда заметил, что по дорожке сада по направлению к дому спешат двое. Они явно опасались быть замеченными, потому что постоянно пригибались и оглядывались по сторонам. Петру подался вперед, присматриваясь к ним, но никого не узнал. В руках незнакомцы тащили мешки, прижимая их к себе.

– Что еще такое? – пробормотал он, когда люди в натянутых по самые глаза шляпах, завернутые в плотные плащи, устремились к черному входу, с той стороны, где располагались кухни, ледник и людская.

Сон окончательно оставил Петру. Он поспешно оделся, извлек пистолет из ящика стола и покинул спальню. Ему не понравилось, что кто-то явно замыслил что-то недоброе под крышей его собственного дома. Ну ничего. Он отобьет у них охоту проникать в чужие жилища. Гнев так и вскипел в нем.

Кругом стояла тишина. Обитатели дома давно погрузились в сновидения. Тем лучше. Петру и сам справится с этими жалкими воришками. Он поразился такой самонадеянности и наглости и собирался застать их врасплох, угрожая пистолетом. Если они окажут сопротивление – что же! Он защищает себя и близких.

Продолжая негодовать, Петру тем не менее осознавал, что следует проявить осторожность. Пока он не понимал, куда именно незнакомцы направлялись, но полагал, что, скорее всего, их целью были столовое серебро или деньги, которые хранились в сейфе кабинета. Поэтому сначала пошел туда, неслышно ступая. И нарочно не надел никакой обуви, чтобы шаги были бесшумными и мягкими.

Сперва Петру подождал какое-то время у кабинета, затем прислушался, и ему показалось, что странные звуки доносятся откуда-то из анфилады комнат. Ночью, почти в полной тишине, все звуки становились отчетливее, и Петру медленно крался вперед, прислушиваясь. Пистолет он держал наготове с взведенным курком.

Комнаты тонули в зыбком полумраке, но Петру уже привык к нему и довольно ясно различал то, что находилось перед ним. Где-то впереди он расслышал приглушенные голоса: говорили шепотом, но судя, по интонации, преступники нервничали. Петру усмехнулся: ну еще бы! Спорят, что лучше украсть и как скорее унести ноги!

Вскоре забрезжил слабый отсвет огня, бросавший трепещущие блики на стены. Петру снова поразился дерзости: казалось, негодяи и не пытались спрятаться. Тут он понял, в какой именно из комнат они находятся, и гнев забурлил в нем с новой силой. Он тихо подкрался к распахнутой двери и смог расслышать отдельные фразы.

Теперь уже трое незнакомцев стояли у гроба Адриана, разглядывая его. Петру даже немного испугался той ярости, которая накрыла его с головой. Он готов был пристрелить их, как бешеных собак. Обокрасть покойника! Как такое могло прийти в голову? Как они посмели?

– Ни с места! – прозвучал его холодный, свирепый голос, и Петру направил пистолет на замерших преступников. Один из них отчаянно взвизгнул, и Петру с удивлением понял, что это женщина. Остальные двое стояли смирно, не сводя с него глаз. – Кто вы такие? По какому праву вы проникли в мой дом? И что вам нужно от несчастного мертвеца? Неужели в вас нет ни капли уважения к покойным?

Двое, поколебавшись, приоткрыли лица, и Петру изумился еще больше. Он узнал в них двух рабочих, живших в пристройке, пока возводилась церковь. Вздрагивая, женщина тоже откинула шляпу. Это оказалась служанка Санда, которая давно жила в доме. И теперь она испуганно смотрела на хозяина и на направленный в их сторону пистолет. Видно, она и впустила своих подельников.

– Как это понимать? – спросил он резко. – Но советую не лгать мне. Я могу пристрелить вас, и никто не попрекнет меня за это.

– Господин Петру, постойте. – Один из рабочих – кажется, его звали Илие – выступил чуть вперед, подняв руки. – Вы имеете на это полное право. Да только мы не замыслили ничего дурного. Лишь хотели помочь.

– О чем ты говоришь? Кому вы хотели помочь?

– Господин Петру, вы всегда были к нам добры и щедры. У нас к вам нет никаких жалоб по этому поводу. Но есть кое-что, в чем вы не правы.

– Вот как? – изумился Петру, не опуская пистолет. – Будьте любезны, просветите меня.

– Вам известно, что в наши края пришла беда. Люди умирают при загадочных обстоятельствах, и большинство из них – молодые и здоровые. Так не должно быть. Власти не помогают нам, они лишь мешают. Мы-то знаем, в чем причина.

Петру, который уже догадался, к чему они клонят, сказал:

– Видно, ваши суеверия окончательно свели вас с ума, раз уж вы не побоялись проникнуть в дом тайно и под покровом ночи. Судя по всему, вы собирались что-то сделать с телом покойника, я правильно вас понимаю?

Петру и сам уже находился во власти сомнений, но не мог пока руководствоваться ими. Всю жизнь он отрицал существование сверхъестественного, и теперь ему приходилось бороться с собственными убеждениями.

Соучастники переглянулись, а Санда в отчаянии сложила руки и произнесла:

– Господин Синешти, пожалуйста, поверьте нам. Вы ведь знаете меня давно. Я честно и преданно служила вам