Влад - Дея Нира

и вашей матери. Неужели вы не можете допустить хотя бы мысли о том, что мы правы? Ваш друг уже мертв, а мы – живы. И мы хотим жить! Но как люди, а не как нечисть, которая бродит ночью неприкаянной. Поймите, ваш друг не заслужит Царствия Небесного, если мы не сделаем то, что должны. Он восстанет, чтобы множить страдания и сеять смерть.

– Значит, если я верно понял, вы явились сюда, чтобы осквернить тело? – холодно спросил Петру.

– Это необходимо, господин Петру, – упрямо твердил Илие. – Ради вашего же блага! Позвольте нам сделать это.

– Но с чего вы взяли, что это необходимо? Деревенский врач подтвердил, что Адриан скончался от болезни, от которой прежде страдала его сестра. Она поправилась, и потому мы даже не заподозрили, что для Адриана это может оказаться так опасно.

– Вы многого не знаете, господин Петру, – всхлипнула служанка. – А мы-то живем в доме и все примечаем, да и то, что в деревне происходит, – не простая случайность. Господин Адриан последние дни вел себя странно: ничего не ел, боялся солнечного света, приказал убрать из комнаты чеснок. Он стал таким сердитым и озлобленным, вы уж простите, а прежде всегда был добр и любезен даже к нам, простым слугам. Я сама видела у него на руке раны, когда хозяйка велела обмыть тело. И это вовсе не обычный порез, как он уверял. Мы подозреваем, что и сестра вашего друга пропала не просто так.

Петру вздохнул, покачал головой:

– Безумие какое-то. И зачем я это все слушаю?

– А вы прислушайтесь, – чуть резковато сказал рабочий, нахмурившись. – Мы честные люди. Не грабить вас пришли, как вы могли подумать. И сами рискуем.

Петру мрачно взглянул на них:

– Отойдите от гроба. Немедленно.

– Но господин…

– Тихо! Делайте, как я велю.

Двое рабочих переглянулись, нехотя отступив. На их угрюмых лицах застыло выражение решимости, которую, впрочем, несколько сдерживал нацеленный на них пистолет. Петру поспешно приблизился к гробу, скрывавшемуся в темноте, чтобы взглянуть на тело друга. Он опасался, что эти наглецы могли успеть сделать что-нибудь с ним.

– Дайте мне факел, – потребовал он у служанки и, подняв его выше, осветил угол, где стоял гроб.

В этот же миг все в нем обмерло. Он напряг зрение и даже просунул руку внутрь гроба, чтобы убедиться в том, что увидел.

Гроб оказался пуст! Что за наваждение?

– Какого черта? – вскрикнул Петру, поворачиваясь и вглядываясь в хмурые лица. – Куда вы спрятали тело?

Илие покачал головой и вздохнул с отчаянием:

– Мы ничего не успели сделать. Тело только что было здесь. Но вы помешали нам. Мертвец голоден. И он начнет убивать.

– А ну не двигайтесь! – Петру снова направил на него оружие. – Чтоб ни шагу!

– Мы теряем время, господин Петру… – примирительно сказала Санда.

– Ни слова! – отрезал он, подошел к стене и дернул за сонетку, чтобы разбудить слуг. Они еще вздумали подшутить над ним! Чтобы мертвец сам встал? Такое возможно, только если Адриан был жив, когда врач вынес вердикт о том, что тот скончался. Это просто врачебная ошибка! Не зря тело Адриана так хорошо выглядело накануне и совсем не походило на холодный труп. Видно, все дело в этом.

На трезвон прибежали несколько слуг. Одевшись впопыхах, они были сонные и не понимали, что стряслось. Хозяева крайне редко беспокоили их ночью, и это означало, что, скорее всего, произошло что-то ужасное.

– Обыскать все вокруг! – велел Петру, и слуги вытаращили на него глаза, когда он объявил, что господин Адриан мог впасть в летаргический сон и теперь, возможно, находится в опасности, поскольку плохо понимает, где находится. Видно, очнувшись, он испытал сильный шок. Петру слышал, что после пробуждения от летаргического сна человек может дурно себя чувствовать и испытывать головокружение. Кто знает, может, странная болезнь вызывает помутнение сознания и замедление сердцебиения, и тогда… Черт знает что… Мысли в голове путались. Но Петру упрямо цеплялся за любое рациональное объяснение.

Он не мог, не желал поверить, что покойники могут восстать.

Троих незадачливых злоумышленников он запер в кладовке под дулом пистолета, приказав для их же блага не пытаться сбежать, велел позвать солдат, чтобы один охранял кладовку, а четверо остальных обыскали дом и сад вместе со слугами. Он наказал всем вести себя тихо. Особенно ему не хотелось тревожить матушку, на долю которой выпало столько испытаний.

«Бедный Адриан, – думал он с волнением. – Только бы найти его целым и невредимым!»

Его немного смущало, что Адриан сумел так неслышно ускользнуть. Впрочем, он мог сделать это как раз до того, как гроб потревожили. А эти трое стояли и раздумывали, куда он мог подеваться, а самому Петру сказали, что тело исчезло.

Он снова ощутил негодование.

Он тихо обыскивал комнаты и залы, одну за другой, внимательно осматривая их, но следов Адриана нигде замечено не было. Петру переживал, что бедный Адриан мог выйти на террасу и упасть вниз. И хотя под террасой тянулись самшитовые заросли, которые могли смягчить падение, ему хотелось быть уверенным, что друга там нет. Чтобы проверить свои догадки, он поспешил туда.

Террасу слабо освещали блеклые фонари. В саду виднелись вспышки от факелов, с которыми слуги и солдаты обыскивали сад. Пахло травяной свежестью и отцветающим жасмином, и этот аромат напомнил о Елене, которая любила ставить веточки жасмина в своей комнате или прикалывать их к платью.

Милая, дорогая Елена! Петру представил ее спящей, такой беззащитной, и у него защемило сердце. Как только он разберется с домашними неурядицами и удостоверится, что может оставить матушку, хотя бы ненадолго, то вернется в лечебницу. Петру ожидал, что профессор порадует его новостью, что невесте стало значительно лучше, как это было в день его отъезда.

Петру позвал друга по имени и обошел всю террасу, осматривая темные уголки. Заглянул за скамейки, еще мокрые от дождя, и большие вазоны с цветами, выглянул за парапет, снова и снова окликая Адриана.

– Где же ты, дружище? – пробормотал он и уже развернулся, чтобы покинуть террасу и выйти в сад, когда перед ним выросла знакомая фигура.

Вначале он оторопел и замер. Адриан непринужденно улыбался, точно ничего не случилось. Он был в том же костюме, в котором его положили в гроб, с искусственным цветком в петличке. Волосы были приглажены и расчесаны, будто он только привел себя в порядок в ожидании важной встречи.

Петру издал радостный крик, делая шаг вперед, чтобы обнять друга. Хотя его несколько смутил странный запах, которым повеяло на него: сладковато-приторный, душный, с едва уловимыми нотками тлена. Это остановило