Влад - Дея Нира

– Ты не рад меня видеть? – ласково произнес Адриан. – Вот уж не ожидал.

– Ну что ты! – воскликнул Петру. – Я просто поражен. О, какой ужас… Твоя матушка приедет на днях! Ей сообщили, что ты мертв. Но теперь у нас будет новый повод для радости!

– Мы не были особенно близки с матерью, – неожиданно и как-то задумчиво протянул Адриан. – Не думаю, что она уж слишком огорчена. Но спасибо тебе за хлопоты. Я всегда знал, что на тебя можно рассчитывать.

– Боже, Адриан! Я тебя не узнаю. – Петру попытался сказать это как можно веселее. – И ты никогда не говорил о твоих отношениях с матерью. Я и не знал…

– Это не заслуживало внимания, – небрежно отмахнулся Адриан, улыбаясь еще шире. – Поговорим об этом позже.

– Послушай, это еще не все… – Петру аккуратно подбирал слова. – Кристина исчезла. Мы не можем найти ее.

– Вот как? Странно…

Казалось, Адриан совсем этому не удивлен, но Петру предпринял еще попытку, оправдывая столь странное поведение шоком.

– Как ты себя чувствуешь?

Тот сделал едва заметное движение плечами. Внешне это был тот самый Адриан, но что-то в нем настораживало, хотя Петру все еще упрямо уверял сам себя, что это, скорее всего, последствия тяжелой летаргии.

– Твои слуги хотели отрезать мне голову. – Он продолжал улыбаться. – Меня это несколько опечалило. Поэтому я решил воспользоваться случаем и ускользнуть, пока они крались по коридорам, точно воры. Тебе следует быть внимательнее при найме слуг.

Он вновь рассмеялся – сухо и натянуто, – и от этого смеха у Петру пошел мороз по коже.

«Черт знает что такое, – мелькнула мысль. – Тут что-то не так…»

– Ты же знаешь, что слуги полны суеверий. Но я рад, что ты жив и что я подоспел вовремя. Давай я провожу тебя в твою комнату, ты выспишься, а утром я позову врача, чтобы он осмотрел тебя. Творится что-то ненормальное.

– Не то слово! Слуги совсем распоясались! – Адриан прищелкнул языком. – Но, знаешь, я уже выспался. И теперь мне бы хотелось одного.

– Чего же? Говори, я сделаю все, что в моих силах.

– Уверен, что так. Я так долго спал, что жутко проголодался.

Адриан ухмыльнулся и облизнул губы, которые почти сливались с его лицом, такими бледными они были.

– О, безусловно. Я велю принести поесть прямо сейчас! Слуги не спят. Идем, я провожу тебя.

Глаза на мертвенно-белом лице вспыхнули ярким, диким огнем. Петру даже оглянулся, не понимая, откуда шел источник света, который должен был отразиться в глазах друга. Но никакого источника света он не различил. Позади темнели стены дома и длинная терраса.

– Можно никуда и не ходить. – Голос Адриана прозвучал тихо и ласково, но от его интонации Петру ощутил, как волосы на затылке зашевелились. Адриан медленно придвинулся к нему, его движения были ленивыми и грациозными, как у хищника на охоте.

– Знаешь, Петру, ты был мне прекрасным другом. Я беспримерно уважал тебя за силу духа, стойкость и благородство, и мне хочется отплатить тебе за годы нашей истинной дружбы.

Петру, который совсем растерялся от странного поведения Адриана, напряженно слушал его, наблюдая, как тот размеренно приближается. С каждым шагом тревожащий обоняние сладковато-тлетворный дух окутывал его все сильнее.

– О чем ты? – У Петру вырвался нервный смешок. – Я был твоим другом и остаюсь.

– Боюсь, если ты не примешь мою благодарность, мы не сможем остаться друзьями, – с сожалением произнес Адриан, и губы его приподнялись, издав неприятное причмокивание. – Для тебя же будет лучше поверить мне.

Не успел Петру ничего ответить, как лицо Адриана изменилось: рот широко разверзся в устрашающей гримасе, обнажая длинные клыки, острыми иглами блеснувшие сверху и снизу за бескровными губами. Глаза застыли и остекленели, подернулись белой пленкой, вылезая из орбит. Это были глаза не человека, а озлобленного, безумного демона из преисподней. И этот демон выглядел очень и очень голодным.

Он кинулся вперед столь стремительно, что Петру мгновенно оказался на холодных каменных плитах террасы, придавленный к ним со страшной силой. Зубы щелкнули над ним, разинутый рот обдавал смрадом гниющей плоти. Этот омерзительный запах привел Петру в чувство, хотя разум еще отказывался принимать происходящее.

– Не сопротивляйся, – прошипело чудовище. – Ты даже не можешь вообразить, каково это – испытывать непреодолимую жажду. Но ее всегда можно легко утолить. Вокруг так много живой и сладкой плоти!

Адриан нацеливался на шею жертвы, где под кожей бился сумасшедший пульс и неслась горячая кровь, ставшая еще более приятной на вкус оттого, что жертва была напугана и сопротивлялась. Петру пытался оттолкнуть его, удерживая за плечи, но с ужасом обнаружил, что Адриан, несмотря на перенесенную болезнь и летаргию, обладал невероятной мощью.

Хотя какая, к черту, летаргия? Едва ли она превращает людей в монстров, наделяет их ужасающей силой и ловкостью, не говоря уже об огромных омерзительных клыках, в чьем предназначении можно было не сомневаться.

Петру и не сомневался. Резкое осознание правды, которую он не хотел принимать прежде, оглушило его, но заставило поверить в очевидное. Значит, несчастные перепуганные слуги и крестьяне, которых он считал темными и суеверными, оказались правы. Петру отдал бы многое за то, чтобы это был лишь дурной сон, но, кажется, это все-таки была страшная и суровая действительность. Многое тут же встало на свои места, но сейчас самым важным было удержать щелкающие прямо над лицом челюсти с острыми зубами, жаждущими впиться в него, чтобы высосать кровь.

Из груди Адриана рвалось животное, дикое рычание. Он усилил нажим, и Петру застонал от боли, которую причиняла поврежденная рука. Там, внутри, что-то щелкнуло и сместилось, отчего ладонь и кисть свела судорога, а мышцы скрутила острая, жгучая боль. Изнемогая от жуткого напряжения, Петру закричал, понимая, что сейчас произойдет непоправимое. Клыки царапнули кожу, и Петру уже ожидал новой боли, которая была не так страшна, как последствия, если стригою удастся вцепиться в него.

Совсем рядом раздался топот ног, послышались надсадные вопли, террасу осветили вспыхнувшие огни, и в следующий миг лицо Адриана исказилось еще более жуткой гримасой, а его голова резко дернулась в сторону. Петру различил, как в шею бывшего друга с хрустом вошла изогнутая сабля, тускло блеснув. Из горла Адриана хлынула густая, вязкая кровь, заливая Петру. Инстинктивно он задержал дыхание, встряхивая головой, чтоб хотя бы часть зловонной жижи стекла с лица и шеи, и в то же время слышал, как кто-то кричит:

– Не глотайте его кровь, господин Петру! Ни в коем случае!

Адриан упал набок, придерживая наполовину