Лишенные богов - Лиза Андерсон

«Неужели он так же убил мою мать? – пронеслось в голове. – Неужели тот оркан точно так же издевался над Мередит, играя с ней, как с куском недоеденного мяса?»

Вик с трудом поднялась. Бежать она больше не могла. При каждой попытке опереться на правую ногу колено предательски подгибалось, а тело пронзала вспышка боли, которую приходилось гасить, кусая губы до крови. Она ковыляла по лесу, судорожно хватаясь за стволы деревьев.

Она сама загнала себя в эту западню. Каким безумием было идти в лес! Ведь она знала – глубоко внутри знала, – что это был не Генри. Не мог быть он. Но она пришла, потому что даже после недель в Авалоне отказывалась признавать свою беспомощность. Ей следовало остаться в машине. Ей вообще не стоило соваться в Авалон.

Вик кричала, вкладывая в каждый вопль остатки жизни. Ее голос, сорванный и хриплый, вяз в морозном воздухе, пропитанный ледяным отчаянием и мольбой. Она звала Генри, звала Ксана, звала Макса. В безумном порыве она выкрикивала имя Мередит, будто мать могла восстать из могилы – сильная, решительная, способная защитить свою единственную дочь. Вик звала любого, кто мог бы прервать этот кошмар.

Лес ответил ей мертвым молчанием. В этот раз спасения не было. Никто не пришел.

Она сама заманила себя в эту ловушку, ослепленная невежеством и самонадеянной верой в то, что выстоит против любого удара судьбы. Теперь наступал час расплаты за гордыню. Вик лихорадочно всматривалась в просветы между деревьями, пытаясь нащупать хоть призрачный путь к бегству, но в глазах начало темнеть. Она понимала: эта чернота не имела отношения к ночи – она разливалась изнутри, вместе с уходящей кровью.

Захлебываясь рыданиями, она в последний раз вскрикнула, призывая помощь, которой, как она теперь твердо знала, не существует.

Крики Вик сорвались на яростный хрип. Теперь она выкрикивала проклятия, надеясь, что Арен Манн слышит ее в своей пассивной жестокости. Она осыпала его самыми грязными словами, какие только знала, желая оставить вечное клеймо на его совести. Вик хотела, чтобы каждый раз, вспоминая этот лес, он слышал ее голос, полный праведного презрения. Ему не оставалось ничего, кроме как принять это осуждение.

Когда она обернулась, зверь был уже здесь. Он сидел на корточках в нескольких метрах, застыв в пугающей, почти собачьей покорности, словно ждал команды невидимого хозяина.

– Пожалуйста… – прошептала Вик.

Она понимала, что милосердия не будет. Существо в замешательстве склонило костяную голову набок, будто слово было ему незнакомо.

– Пожалуйста, – повторила она тише, теряя последние силы.

Безгубая пасть приоткрылась, и лес содрогнулся от жуткого эха.

– Пожалуйста, – ответил монстр ее собственным голосом.

Челюсти щелкнули. Вик успела лишь всхлипнуть, прежде чем тварь превратилась в стремительный смазанный силуэт. Удар повалил ее на снег, придавив всем весом. Вик пыталась бороться, толкать этот холодный костяной остов, но конечности налились свинцом. Тьма, до этого таившаяся на периферии, стремительно захлестнула центр зрения.

Сознание ускользало. Вик издала последний, едва слышный хребетный вскрик, когда когти монстра вспороли живот. Холод исчез. Его сменил невыносимый, яростный жар. Она горела заживо посреди ледяной пустыни, вдавливаясь спиной в окровавленный снег, пока пламя агонии окончательно не поглотило ее.

Вик судорожно ахнула, когда чудовище снова растворилось в ночи. Перевернувшись на живот, она попыталась подняться, но тошнотворная пустота в теле подсказала страшное: часть ее внутренностей выпала наружу. Она лихорадочно, теряя рассудок от ужаса, пыталась затолкнуть их обратно – горячие, влажные, они скользили в ее онемевших от холода руках и не желали оставаться внутри.

Прижав рану ладонью, Вик чудом встала на колени, а затем, пошатываясь, поднялась на дрожащие ноги. Снег вокруг превратился в сплошное алое озеро. Ее собственная жизнь вытекала в этот холод.

Она побрела в глубь леса, ведомая единственной мыслью: «Прочь». Мир вокруг стремительно схлопывался. Зрение сузилось до крошечных точек в центре, словно она смотрела в окуляр перевернутого телескопа. Сил на крик больше не осталось.

Зверь сидел неподалеку, не сводя с нее пустых, лишенных эмоций глазниц. Он просто ждал. Он знал, что финал неизбежен.

Вик замерла, парализованная наступающей тьмой. За мгновение до того, как колени подогнулись и ударились о мерзлую землю, свет в ее глазах окончательно погас. Она упала лицом вниз, почти не почувствовав удара. Вик провалилась в сугроб и затихла.

Глава 29

Свое название арахни получили из-за внешнего сходства с обыкновенными пауками, хотя конечностей у них шесть, а не восемь. Эти тонкие, но жилистые лапы позволяют им совершать прыжки на колоссальные дистанции, делая их молниеносными и беспощадными противниками в ближнем бою.

Единственное уязвимое место арахни – ротовое отверстие. Мягкое небо не защищено костью и открывает прямой путь к мозгу. Любой точный удар или выстрел, поражающий мозговой центр, мгновенно обрывает жизнь твари.

Из архива Э. Мэтью Стивенса (1947)

«Может, это просто репетиция главного боя, задуманного Манном», – мелькнуло в голове Ксана, пока он следил за тварью на крыше. Арахни напоминал скелет, растянутый в шести направлениях: бледная голова в центре и колючие суставчатые лапы, торчащие во все стороны. Каждая конечность двигалась сама по себе, придавая существу дерганую, ломаную походку.

Тварь припала к коньку крыши, а затем пружинисто взмыла в воздух. Она приземлилась прямо на лужайку, едва не раздавив оркана, с которым билась Сара Гарза. Вскрикнув от отвращения, Сара выпустила струю пламени прямо в морду пауку, но промахнулась – огонь лишь лизнул одну из лап. Арахни отпрянул, поджимая обожженную конечность. Его голова раскололась от лба до подбородка, обнажая пасть в беззвучном крике.

Сара не отступила, выкрикнув вызов в ответ, но Ксан сработал быстрее. Его копье вонзилось точно в распахнутый зев – прямо в уязвимое мягкое небо. Тварь обмякла мгновенно.

– Это был мой! – возмутилась Сара, когда Ксан подбежал ближе.

Он хладнокровно уперся ногой в костлявую лапу и вырвал острие из черепа арахни.

– За тобой еще один, – коротко бросил он, указывая на новую угрозу.

– Спасибо! – крикнула она через плечо, на лету выхватывая из эфира короткий меч и бросаясь на следующего арахни, ползущего из темноты.

Сара врезалась в него плечом, как мощный защитник в футболе, сбивая тварь с ритма, и в падении пронзила ее тело клинком. В бою она всегда выбирала яростный напор – Сара была скорее разъяренным быком, чем хладнокровным тактиком. Ксан годами пытался привить ей осторожность, но инстинкты Сары всегда брали верх. Эта стратегия работала