Лишенные богов - Лиза Андерсон

существовало классического боевого устава – их враг никогда не играл по правилам. В войнах с орками не бывало линий фронта или штабов; с момента первого столкновения и до последнего убитого монстра царил чистый хаос.

Сейчас Стражи держались вместе. Если удача будет на их стороне, они сохранят строй до появления первой серьезной угрозы. Если нет – орда разорвет их в клочья раньше. Идеальный план предполагал разделение на малые отряды для зачистки каждой улицы, пока город не будет свободен или пока последний боец не падет.

Но основная часть разрушений уже свершилась. Орден мобилизовался феноменально быстро – от сигнала об орде до прибытия прошло меньше двух часов, – но этого времени орканам хватило, чтобы стереть деревню с лица Земли. Большинство жителей были уже мертвы.

Стражи с трудом различали что-либо в темноте. Ужасающая мощь заклинания Манна лишала пространство между предметами света, разрушая световые волны по мере их распространения. Оно не только закрывало солнечный свет, но и ослабляло любой источник света, созданный человеком, так что единственным вариантом оставалось магическое освещение. Воздух вокруг Ксана был пропитан магией Манна, словно он оставил за собой невидимое облако, что еще больше усложняло задачу Стражей. Наложить магию на уже существующее поле было непросто, и это требовало больше усилий, чем обычное заклинание. Но если целью было разрушение, то это был гениальный ход. Ксан крикнул остальным, чтобы те держались вместе, а сам свернул с дороги. Он был одним из немногих избранных бойцов, у которых не было отряда. Он и еще несколько Старейшин сражались в одиночку, чтобы быстрее пробираться через заросли. Другие люди только мешали бы ему. Ксану не нужен был свет, чтобы видеть. Жизнь в тени иногда имеет свои преимущества. В городе, точнее в том, что от него осталось, царил хаос. Орканы прибывали целыми толпами, их были сотни. Они заполонили земли, как саранча, и нападали на все, что двигалось. Как и Ксан, они находили утешение во тьме.

В искусственных сумерках эхом отдавались крики. В основном это был торжествующий вой охотников, а не вопли их жертв. Уловив тень движения, Ксан метнулся во двор ближайшего дома и замер. На траве, ссутулившись, сидел краснокожий оркан. Он склонился над добычей с жадностью изголодавшегося бродяги и с хрустом вгрызался в длинную обглоданную кость. Его тупые, почти человеческие зубы с трудом перемалывали сустав. По бесформенному телу, распростертому у ног монстра, Ксан с ужасом узнал в этой «еде» человека.

Оркан не шелохнулся, когда Ксан подошел вплотную. У твари не было глаз – лишь алая, туго натянутая кожа, под которой белел костяк. В этом теле из костей и сухожилий не было органов: ни сердца, чтобы пронзить, ни легких, чтобы сбить дыхание. Чаще всего орканы были лишь марионетками, сшитыми «нитями мертвых», но этот пришел сам. Он просочился сквозь Завесу, облачившись в дешевую имитацию человеческой плоти.

Такие существа легко убивали неопытных ведьм. Достаточно секундного замешательства, неверного жеста или слабой искры заклинания – и ты труп. Без знания их анатомии схватка превращалась в смертный приговор.

Впрочем, один способ работал всегда.

Ксан коротко, с оттяжкой взмахнул топором. Он уже развернулся к дороге, когда голова твари только начала сползать в траву.

В тишине своей комнаты Ксан иногда ловил себя на странной мысли: то, что для других было смертным ужасом, для него стало болезненным утешением. Встреча с орканом для большинства – последний миг в жизни, но Ксану она приносила ледяную ясность. Сражаться было просто. Сражаться с орканами – еще проще.

В такие моменты он проваливался в те глубины сознания, куда не дотягивались ни паника, ни страх. Это была абсолютная отрешенность: разум затихал, уступая место инстинктам и безупречной мышечной памяти. Даже величайшие ведьмы гибли, если не могли обуздать собственный дар, но Ксан не полагался на капризную магию.

В большой игре, масштабы которой он только предчувствовал, риск был слишком велик. Пока была возможность, он выбирал осязаемую сталь. Он призывал оружие, доверяя своим земным талантам и верному топору больше, чем любым заклинаниям.

Исцеление Вик выпило его досуха. Такого опустошения Ксан не знал со времен своего ученичества. Целительство всегда считалось неоправданным риском, чистым безумием, и каждый довод рассудка кричал ему об этом. Он понимал, насколько это опрометчиво и глупо, но не смог отвернуться.

Когда она посмотрела на него этими огромными, полными боли глазами, Ксана захлестнула вина. Магия была единственным способом унять давящую тяжесть в груди, но даже она не принесла покоя. Оставив ее в кабинете Макса, он чувствовал себя последним ничтожеством.

Сейчас ему требовалась предельная осторожность. Он балансировал на грани истощения и не имел права на еще одну ошибку. Нужно было собраться, выкинуть образ Вик из головы. Она в безопасности, она обещала уйти. Вокруг лишь мертвецы и холодный расчет, и только это сейчас имело значение.

Трупы свешивались из окон застывших машин – последняя, отчаянная попытка к бегству. Рядом фонарный столб впечатался в кузов разбитого седана; лобовое стекло превратилось в крошево, залитое густой кровью. Человеческие останки, разбросанные по ближайшей лужайке, окрасили снег в грязно-розовый цвет.

Ксан не видел выживших – только орканов. Возможно, кто-то успел укрыться в подвалах, проявив редкую предусмотрительность, но бойня явно была молниеносной. Стоило солнцу скрыться, как спустя считаные минуты город наводнили твари. Ксан и не предполагал, что их может собраться столько в одном месте. Шансов у маленького городка практически не было.

Город был слишком разрозненным, и Ксан понимал: орканам потребуется время, чтобы прочесать все дома на окраинах. Те, кто успел затаиться в подвалах на периферии, имели призрачный шанс переждать бойню. Однако пока твари кишели повсюду, любая попытка спасения была бессмысленной.

К счастью для немногих выживших, Стражи с их слепящими прожекторами и плотным строем представлялись орканам куда более заманчивой целью. Если эти существа действительно были призваны и только что прорвались сквозь Завесу, как и подозревал Ксан, ими будет двигать инстинктивная ненависть. Непривычный, болезненный свет притягивал их ярость – они стремились уничтожить источник того, что причиняло им физическую боль. В этой первобытной злобе лишь единицы из них догадаются отступить.

Ксан рванул к окраине, туда, где цепочка домов обрывалась перед самой стеной леса. Его план был прост: зайти в тыл основной стае орканов. Он подал сигнал ближайшим отрядам, призывая их к маневру – если удастся зажать тварей в тиски между двумя линиями бойцов, большая часть зверей окажется в ловушке.

Он с ходу перемахнул через сетчатую ограду пустого двора. Металл жалобно заскрипел и задрожал