Лишенные богов - Лиза Андерсон

Вик забилось о ребра. Это Братство – она не сомневалась. Зачем еще Арену было объявляться именно сейчас? Они что-то натворили, и Стражей бросили на передовую. Вик тренировалась с ними неделями, и теперь отчаянное, почти физическое желание помочь сдавило ей горло. Но она была бессильна.

– Генри! – Она ворвалась в его комнату.

Дверь настежь, постель скомкана, ящики комода выдвинуты и пусты. Чемодана, который всегда стоял в изножье кровати, не было. Генри ушел. Он бросил ее и ушел один. Со Стражами? Вряд ли, он ведь даже не обучен. Значит, эвакуировался с новобранцами.

Но почему он не дождался? Вик чувствовала, как с самого приезда в Авалон между ними росла трещина. Сначала едва заметная, теперь она превратилась в пропасть, через которую брата было уже не разглядеть. И все же – как он мог уехать без нее? Тот же вопрос жег ее изнутри каждый раз, когда Мередит когда-то уходила из дома. Грудь сковало знакомой удушающей болью.

Она все равно собиралась уйти. Она обещала это Ксану прошлой ночью. Но вот оно, все подтвердилось – наглядно и беспощадно. Еще одна захлопнутая перед носом дверь, еще один близкий человек, исчезнувший просто потому, что у Вик не было искры. Очередная потеря, напоминающая: ей здесь не место.

Сглатывая слезы, Вик лихорадочно побросала вещи в сумку. Уже на пороге она вспомнила, что у нее нет своего зимнего пальто. Она стянула пуховик, одолженный у Сары, и тут же поежилась от резкого холода в комнате. Аккуратно сложив чужую вещь и перчатки, она оставила их на кухонном столе.

Вик натянула свою старую кожаную куртку. Хотелось выругаться: всего пару недель назад она всерьез надеялась, что здесь будет тепло. Очередное доказательство того, как мало она понимала в этом мире. Последним штрихом она положила четвертый – и последний – украденный кинжал поверх сложенной одежды.

Она вышла, не оборачиваясь.

Вик молча шагала по замку, заставляя себя не всматриваться в тени, которые, казалось, жили своей жизнью. Каждый раз, когда краем глаза она ловила движение в темном углу зала, она лишь прибавляла шаг. Все чувства, мысли о Ксане, горечь отъезда, свинцовую тяжесть в груди она заталкивала глубоко внутрь, словно могла волевым усилием заставить эмоции исчезнуть.

Прошел всего час с тех пор, как Макс оставил ее во дворе, но мир перевернулся. Из-за чрезвычайной ситуации Стражи мобилизовались мгновенно. Новобранцы исчезли, Старейшины, вероятно, тоже. Одному богу было известно, остался ли в этих стенах хоть кто-то живой. В пустых коридорах царило такое безмолвие, что Вик чувствовала себя последним человеком на Земле.

Так продолжалось до тех пор, пока она не вышла в вестибюль. Там, на открытом пространстве, она замерла: на нее смотрела одинокая черная птица.

Ворон Макса замер на верхнем поручне перил – ровно там, где сам Макс встречал их с Генри в день приезда. Вик не могла отделаться от чувства, что за ней следят, и от пугающей мысли: это существо куда ближе к божеству, чем к птице. В этих черных глазах мерцали души восьми мужчин, и рано или поздно Макс должен был занять свое место среди них.

Вик передернуло, и она ускорила шаг.

Когда она распахнула массивные входные двери, ее машина обнаружилась на том же месте у подножия лестницы, целая и невредимая, словно время здесь замерло. Вик забралась в салон, напряженная как струна, и изо всех сил подавила предательское желание вернуться. Она не могла позволить себе оглянуться на замок, не могла попрощаться и уж тем более не могла заставить себя признать собственное поражение, глядя в лицо каменному исполину.

Вик знала: всю дорогу на юг она будет каждые несколько минут коситься на пустое пассажирское сиденье, ожидая увидеть там брата. Она будет входить в комнаты и краем глаза ловить силуэт Генри в их общей квартире, но это окажется лишь горьким обманом зрения. Он останется за тысячу миль, а память просто сыграет с ней злую шутку.

Она летела сквозь темнеющий лес, не сбавляя скорости. Вик не смотрела, как Авалон скрывается за верхушками деревьев, и не оборачивалась, чтобы не видеть, как смыкаются ветви, пряча замок из виду. Когда подъездная дорожка наконец сменилась той самой проселочной дорогой, по которой они приехали, Вик резко затормозила и дернула ручник.

Ком в горле подсказал: она на грани истерики. В этот миг она пожалела о своем бегстве сильнее, чем о чем-либо в жизни. Она оглянулась на путь, который только что преодолела, но не увидела даже намека на просвет в сплошной стене леса. Один участок чащи ничем не отличался от другого.

Пути назад больше не было.

«Мне здесь не место», – напомнила себе Вик. Ни рядом с Ксаном, ни с Сарой, ни тем более с братом. Все вокруг лишь подтверждало эту горькую истину. Небу за лобовым стеклом было плевать, что Вик на грани срыва. Расцвеченное багрянцем, охрой и нежно-розовым, словно сахарная вата, оно дразнило ее закатом – самым ярким из всех, что она видела в Авалоне. Казалось, даже небеса празднуют ее уход.

Когда Мередит исчезла, прежний мир Вик рухнул в одночасье. Впереди была лишь пугающая пустота: она понятия не имела, как будет оплачивать счета, как не позволит разлучить себя с Генри и как выживет в одиночку. Но она справилась. Она прошла через это тогда – пройдет и сейчас. Вик умела выживать в руинах; худший день в ее жизни уже наступил когда-то давно. Она сделает это снова. Она была обязана.

Она сломается позже. Примерно через три часа Вик доберется до мотеля в каком-нибудь безымянном городке, выбранном для ночлега. Там она опустошит мини-бар и будет рыдать, пока глаза не опухнут. Свернется калачиком под простынями на очередной чужой кровати и позволит тьме поглотить себя. Но пока она будет просто вести машину.

Солнце окончательно скрылось за холмами, и Вик зажгла фары, хотя небо все еще полыхало отблесками театрального заката. Повалил снег. Белые хлопья забивали лобовое стекло; нахмурившись, Вик включила дворники. За то время, что она провела на северо-востоке, она успела возненавидеть снег всей душой.

Внезапно в свете фар прямо перед капотом метнулась черная фигура.

Вик ударила по тормозам, но осознала свою ошибку в ту же секунду, как подошва коснулась педали. Визг шин огласил пустую дорогу, но было уже поздно.

Шины беспомощно заскользили по обледенелому асфальту. Машину повело: резина не справлялась с предательским покрытием, и Вик в панике вцепилась в руль. В голове вихрем пронеслись обрывки советов: вывернуть руль в сторону