Лишенные богов - Лиза Андерсон

– Задание выполнено? – холодно бросила она.

Сара мертвой хваткой вцепилась в ее руку, оттаскивая подальше от расширяющейся дыры в полу. Натаниэль хранил молчание, лишь сверля ее потемневшим взглядом. В классе поднялся гул.

– Как ты это провернула? – прошептала Сара, когда они вышли в коридор.

Вик лишь неопределенно пожала плечами, все еще глядя на обугленный провал под столом. Она ведь просто смотрела на него. Она злилась на Натаниэля и неотрывно смотрела на камень – неужели этого было достаточно? Внезапно кожу на запястье обожгло, словно изнутри по венам потек огонь. Проходя мимо других учеников, Вик видела, как те вжимаются в стены, провожая ее испуганными взглядами.

– У нас есть пара часов до тренировки. Нужно найти Макса и выяснить, что вообще происходит.

– Я не пойду на тренировку, – отрезала Вик.

– Что?

Вик не рассказала Саре о встрече с Ксаном и не собиралась этого делать. Она не могла подобрать слов, чтобы объяснить, как этот разговор выпил из нее все силы, оставив внутри лишь гулкую пустоту. Это пугающее чувство было слишком новым; Вик снова и снова представляла, как пытается затолкнуть обратно в банку то, что уже вытекло наружу.

– Мне пора, – бросила она, высвобождая руку, и быстро зашагала прочь по коридору, оставив Сару одну смотреть ей в спину.

Несколько снежинок коснулись ее ресниц, заставив вздрогнуть. Вик сидела на резной мраморной скамье под старым вязом, чьи голые ветви сиротливо клонились к земле, будто ища укрытия от наступающих холодов. Она спрятала ладони под колени, кутаясь в одолженное пальто, и окинула взглядом пустой двор. Заиндевевшие окна замка следили за ней со всех сторон, а сквозь плотные облака пытались пробиться бледные, негреющие лучи солнца.

На свежем снегу чернела лишь цепочка ее собственных следов. Вик вышла сюда за покоем, надеясь, что холод прояснит мысли, а стены замка перестанут давить, давая ей возможность просто подумать. Но тишина не принесла ответов. Вопросы все так же роились в голове, не оставляя ее в покое.

Как бы она ни отрицала это раньше, Вик отчаянно хотела стать своей. Хотела сидеть за одним столом с Сарой и Мэй, не чувствуя себя лишним элементом в отточенном механизме их дружбы. Ей хотелось, чтобы Ксан видел в ней не только хрупкий объект, нуждающийся в защите, но и нечто большее. Она мечтала быть женщиной, способной следовать за своими желаниями, не чувствуя на ногах путы страха, который тянет ее на дно. Вик просто хотела быть сильной – такой же, как остальные. Найти, наконец, свой дом и почувствовать: она там, где должна быть.

Но каждый раз, когда эта сила давала о себе знать, Вик в ужасе отступала. Она не чувствовала ее своей – это была чужеродная стихия, давно вышедшая из-под контроля. Покой в замке оставался недостижимой мечтой. Вик лишь открывала двери, в которые не решалась войти, и множила вопросы, на которые не находила ответов.

– Здесь холодно.

Вик обернулась. По ступеням во двор спускался Макс. На нем был серый костюм и темное пальто, руки он прятал в карманах. Снежинки путались в его волосах, и в этом белом мареве он казался моложе и мягче, чем обычно.

– Как рука? – спросил он.

Вик вытянула левую руку, разминая кисть. Знал ли Макс о том, что сделал для нее Ксан? Знал ли хоть кто-нибудь?

– Не жалуюсь, – коротко ответила она.

Макс смахнул изморозь со скамьи и сел рядом.

– Не могу представить свою мать в этих стенах, – произнесла Вик, глядя на дрожащие на ветру голые ветви вяза.

– А я не могу представить ее где-то еще, – отозвался Макс. – Однажды весной мы просидели под этим самым деревом целый день. Мередит все время ворчала, что за нами следят, и это ее ужасно злило.

– Почему?

– Шел девяносто третий, и мы были первым набором, куда включили созданных ведьм. Нас пришло четверо, но посвящение прошел только я. – Макс покачал головой, погружаясь в прошлое. – В тот год всем пришлось несладко, привыкали к новым порядкам.

– С тобой обходились жестоко, – предположила Вик.

Она понимала: ее собственные трудности в Ордене – лишь бледная тень того, через что прошли первые созданные ведьмы. У него не было поддержки влиятельного старейшины, и он мог рассчитывать только на себя. Макс нахмурился, словно старые воспоминания отозвались тупой болью, но ответил сдержанно:

– Перемены редко бывают безболезненными.

– Не думаю, что мама спускала бы кому-то попытки выставить ее в дурном свете, – с улыбкой заметила Вик. – Она буквально закипала, если чувствовала хоть каплю неуважения.

– О да, – подтвердил Макс. – Как-то раз она поймала на себе слишком много косых взглядов и показала Старейшине средний палец. – Он указал на арочное окно третьего этажа. – Нас троих вызвали на ковер. С нами тогда был и Арен Манн.

Вик попыталась представить Арена рядом с матерью и Максом в этом заснеженном дворе, но картинка не складывалась.

– Как вы вообще сошлись? – спросила она.

Макс вздохнул.

– Мы учились вместе, но Манн и я всегда были… особенными.

– Влиятельными?

– Изгоями, – отрезал он. – Арен приехал с Юга, из бедной семьи без всяких связей, и у него был жуткий акцент. – Макс тихо усмехнулся. – Выглядел как деревенщина, который по ошибке забрел в замок.

Это описание совершенно не вязалось с тем утонченным монстром, который вырывал Вик из снов и убивал невинных ради своих целей.

– Но Мередит любили все, – продолжил Макс, погружаясь в прошлое. – Она была из богатой семьи, с безупречными манерами и совершенно необузданным нравом. Магия, как и все остальное, давалась ей играючи. Я никогда не мог понять, как у нее это получается.

– Она никогда не рассказывала, какой была ее жизнь до нас с Генри, – произнесла Вик. Все, что ей было известно до приезда сюда: Мередит была единственным ребенком, ее родители рано умерли, а о прошлом она вспоминать не любила. – Но став старше, я начала догадываться, что она выросла в достатке. В том, как она держалась, было что-то… мама всегда вела себя как…

– Словно королевская особа? – подсказал Макс.

Вик кивнула:

– Она делала что хотела, а остальные просто подстраивались. И мы тоже.

– Мне в ней это нравилось, – отозвался Макс. – Мы стали друзьями только потому, что она так решила. Не думаю, что нам с Ареном вообще приходило в голову это оспаривать. Слово Мередит было законом.

Макс тряхнул головой, словно сбрасывая нахлынувшие образы и возвращаясь в настоящее.

– В те времена Орден казался могущественнее, чем сейчас, но на деле он был хрупок. Мы не замечали трещин в фундаменте, пока они не поползли по всем