Академия ядов - Елена Станиславская

действие «Кровобега», но на пути стояло непреодолимое препятствие: время. Неспроста «бег» был вторым корнем в названии бесуна: он славился своей быстротой. В одной книге об экспериментах, до которой Тьяне удалось добраться в Центральной библиотеке, описывались попытки гасить один бесун другим. Когда «Кровобег» дали человеку, отравленному «Бешегоном», первый яд победил, но антидот тоже не помог. Эксперимент сочли неудачным и больше не повторяли.

Мару мог пойти тем же путем. Наварить ядов в надежде, что один из них одолеет «Любомор». Это казалось логичным, если не копать вглубь. И не думать о бесунах дни напролет. И не быть отравленным… Впрочем, Тьяна сомневалась не только в идее, но и в исполнении. Медович был хорош во многом, но насколько он силен как ядовщик? Мнение Тьяны склонялось не в его пользу. Мару дважды вылетал из академии, а в Арке ему вряд ли удавалось практиковаться. К тому же недавно он прямо заявил, что вернулся в Старика не для учебы. Тьяна не видела в Медовиче рвения к ядоварению и той страсти, что кипела в ней самой.

Что же он там наварил, с таким-то подходом?

Или ему помогла Гнев?

Все мысли и воспоминания заняли всего пару секунд, но пауза все-таки успела затянуться. Тьяна поспешно, с хрипотцой в голосе, спросила:

– Не скучал, пока я спала?

– Немного, – улыбнулся Мару и зажег настольную лампу. – До вечеринки осталось чуть больше часа.

Стоило ли спросить о бесунах в ящике или нет? Заметив, что Медович облачился в форму, Тьяна решила начать издалека:

– Думала, ты выберешь один из своих дорогущих костюмов. Неужели на студенческие вечеринки принято одеваться, как, – она насмешливо округлила глаза, – обычный студент?

– Именно.

Выскользнув из-под одеяла, Тьяна подошла к шкафу.

– Отвернись, пожалуйста.

Было немного неловко просить об этом после всех поцелуев, объятий и собственной шутки про подглядывание, но Тьяна надеялась на понимание со стороны Мару, и он не подвел.

– Да, конечно.

За спиной раздался стук шагов: Медович перешел от стола к окну.

Тьяна зашуршала одеждой.

– А почему ты поступил на ядовщика? – Теперь, когда они с Мару не видели друг друга, ей было проще подступиться к нужной теме. – Разве тебя интересуют растения?

– Первый год я учился на переводчика.

– Правда? – удивилась Тьяна, а потом вспомнила, как он поправил ее: «В данном случае звук „кх“ правильно произносить ближе к „ц“. Оцелова». – А почему сменил направление?

– Тебе не кажется, что наше разделение – большая условность? Лучше владеть обоими навыками: и варкой, и заговором.

– А ты, значит, умеешь и то и это?

– Стараюсь не отставать от моей девушки, – отшутился Мару.

– В целом я согласна, что надо все уметь, – сказала Тьяна, застегивая юбку. – Правда, не у всех есть талант к ботанике и варке. И не у всех – к лингвистике и заговорам. Хотя иногда отсутствие склонности можно компенсировать усердием. Над тем «Кровобегом», который ты видел, я работала двадцать четыре часа без перерыва, и это еще учитывая, что у меня были все ингредиенты, наработки с прошлых экспериментов и восемь пособий по произношению. Основу я делала быстро, но каждый раз сыпалась на заговоре. Он сложный. Ты, наверное, знаешь?

– Варила прямо в комнате? – поинтересовался Мару, пропустив Тьянин вопрос.

– Да, над спиртовкой. Сказала Власте, – ее голос дрогнул, – что хочу попрактиковаться перед отбытием в Старика. А пока готовила, думала: может, принять самой? Не для того, чтобы умереть. Просто предположила, что «Кровобег» способен уничтожить «Любомор». – Тьяна накинула пиджак и резко обернулась: Мару смотрел на капли дождя, ползущие по стеклу. – Что ты об этом думаешь?

– Думаю, что ты поступила правильно, отказавшись от этой идеи, – сказал он. – «Кровобег» действует слишком быстро. Он убил бы и «Любомор», и тебя с разницей в долю секунды.

Тьяна коротко вздохнула. Смятение? Облегчение? Она запуталась в чувствах. Однако стоило признать: ничто не указывало на желание Мару бесконтрольно поить ее ядами в ожидании, что один из них даст нужный результат.

«Что же ты задумал, Медович? В чем твой план? Как ты собираешься спасать меня?»

– Можешь повернуться.

– Ну вот, а я втайне надеялся, что ты сняла пижаму, но не надела ничего другого, – с подкупающей искренностью сказал Мару.

– «Любомор» все еще со мной, не забыл? Тем более ты вроде хотел купить бар, – напомнила она и скрестила руки на груди, пытаясь сдержать неровный бой сердца, – для нашего «первого раза».

Медович взлохматил кудри – и тотчас оказался рядом. Приподняв лицо Тьяны за подбородок, он поцеловал ее – нежно, медленно, с какой-то кротостью – и спросил:

– Тебе понравился один из тех, что мы видели сегодня?

– Мне запомнилось название. «Объятие тени».

Мару отстранился, и что-то в его взгляде заставило Тьяну насторожиться.

– Нет, его покупать не будем. У него дурная репутация, – отрезал Медович и покривился. – Проводить тебя?

– Не надо. – Тьяна, считав прозрачный намек, повернулась к двери.

– Тогда встречу тебя у Погреба. Через полчаса. Там все еще льет, так что возьми зонт в углу.

Кивнув, она последовала совету Медовича и покинула комнату.

Возможно, с «Объятием тени» у него были связаны какие-то воспоминания. Романтические. Плотские. Как там говорила Гнев? «Ревновать Мару – так себе затея. Это как ревновать океан к другим купальщицам». А сколько имен она перечислила, когда говорила о девицах, окружавших брата? Ясена, Брана, Купава. Тьяна и не подозревала, что запомнила список.

Влюбчив ли Мару? Долго ли продлятся их отношения? Ей не хотелось загадывать, учитывая все обстоятельства, но мысли о Медовиче гурьбой лезли в голову. Только что она пыталась разгадать его план, связанный с ядами, а теперь волновалась, не уложил ли он кого-то на барную стойку «Объятия тени». Тьяна поморщилась и, укрывшись от дождя под черным куполом зонта, поспешила к Погребу.

Полчаса должно было хватить на то, чтобы сбегать в душ и переодеться, но Тьяна кое в чем просчиталась. Все кабинки для мытья оказались заняты: весь пансион, казалось, готовился к вечеринке Гнев. В комнатах и на лестницах кипела непривычная суета: студенты бегали туда-сюда, сталкивались, стреляли глазами и не умолкали ни на минуту.

Постояв в очереди в душевую, Тьяна повернула к выходу, но тут ее окликнули:

– Эй, Тьяна! Иди ко мне, тут полно места.

Она обернулась и увидела, что из ближайшей кабинки машет Кора. Золотистые волосы, потемнев от воды, прилипли к плечам и груди. Мокрая кожа сверкала под светом потолочных ламп.

– Нет-нет, я не спешу, – бросила Тьяна и выскочила за дверь.

Искусницы на юге нередко мылись вместе, и некоторые мужчины щедро приплачивали, чтобы посмотреть на коллективные купания. Однако Тьяна крепко держалась за принцип: не все южанки – искусницы, а потому не могла представить себя рядом с Корой в одной душевой.

Вернувшись в свою комнату, Тьяна наспех обтерлась губкой у раковины и переоделась в форму. Посмотрела на часы: до встречи с Мару оставалось еще десять минут. Уложив на кровать дедушкину шляпу, Тьяна бережно расправила ее поля и