Трансцендентные - Стивен Бакстер

я согласен с тем, что нам действительно нужно успокоить людей, Наши юристы пытаются согласовать в ЮНЕСКО кодекс поведения для геоинженеров. Если хотите, своего рода клятва Гиппократа, обещание, что мы будем ответственно использовать наши полномочия. Если кодекс будет принят, возможно, мы сможем раз и навсегда начать укреплять доверие. И тогда действительно сможем приступить к работе.

Шелли сказала: — Хорошо. Но как вы думаете, есть ли у нас шанс получить необходимую поддержку для проекта по стабилизации гидратов?

Он откинулся на спинку стула. — В этом нет ничего невозможного. Вопрос в том, как вы это продадите. Ваш проект огромен по масштабам, и это инстинктивно оттолкнет многих людей. Но по сути он пассивен, как и наши программы по улавливанию углерода. Вы не вмешиваетесь; вы просто пытаетесь сохранить равновесие, предотвратить потери. Так что, возможно, мы сможем избежать нескольких философских препятствий на этом пути. У нас есть лоббистская фирма, которую мы используем в Вашингтоне; они смогут проконсультировать.

Услышав, что он употребил слово "лоббирование", я вздрогнул; мир высокой политики был не из тех, где я чувствовал себя комфортно.

Шелли заметила это и улыбнулась. — Мы должны это сделать, детка. Мы говорим о крупных международных усилиях — инвестициях в многие миллиарды долларов. Нам приходится иметь дело с большими мальчиками.

Выражение лица Макая было дружелюбным, заинтересованным, но сдержанным, в высшей степени профессиональным. — Я пока не могу сказать, поддержим ли мы вас. Решение должно принять наше правление. Для нас это большая задача. Но я действительно верю, что ваш проект — это именно то, для чего ЗИ была основана в первую очередь. — Он встал и прошелся по маленькому офису. — Я вижу возможность для всех нас. Нам нужен успех. И как только мы избавляемся от беспокойства по поводу "вмешательства", перед нами открываются огромные возможности.

— Послушайте, можете называть меня прогрессистом. Я хочу построить мир, в котором найдется место для стольких счастливых, сытых и здоровых людей, сколько мы сможем вместить. Что в этом плохого? Но, очевидно, я также хочу сделать это, не нанося в процессе ущерба окружающей среде. — По его словам, два рычага геоинженерии, связывание углерода и контроль альбедо, фактически независимы друг от друга. — Увеличение содержания углекислого газа в некотором отношении полезно: например, стимулируется рост растений. Итак, предположим, мы позволили уровню углерода повыситься, но сохранили контроль над температурой с помощью модификации альбедо? Это может быть способом продвинуть нашу цивилизацию к новому оптимуму, одновременно защищая планету.

— И мы можем пойти дальше, — сказал он. — Это бутылочное горлышко, узкое место, научит нас сотрудничать в масштабе планеты. Тогда мы сможем выйти за пределы Земли в целом. Мы можем зарезервировать Землю просто для того, чтобы делать то, что у нее получается лучше всего, поддерживать самую сложную биосферу, которую мы знаем, и использовать ресурсы космоса, чтобы избежать ограничений закрытой планетной экономики…

Шелли встала, чтобы остановить этот поток. — Потрясающе. Но тем временем, у вас есть офис, где мы могли бы расположиться?

Он самокритично усмехнулся. — Совершенно верно. Давайте приступим к работе.

Когда мы вышли вслед за ним из комнаты, Шелли шепнула мне: — Зови его Просперо.

— Кто?

— Разве ты не помнишь своего Шекспира? Буря. Просперо вызвал бурю; он был одним из первых геоинженеров.

— Разве не буря стала причиной кораблекрушения?

Шелли подняла брови, и мы пошли дальше. Эусоциальный образ жизни был почти таким же древним, как человечество. Первое человеческое сообщество, первый улей, фактически зародилось на старой Земле еще до космических полетов.

Это было решением дилемм стесненного проживания, которые, как правило, возникали, когда сообщество было изолировано, когда не хватало ресурсов, когда было трудно вырваться из дома. Рит сказал: — Везде, где ты не можешь убежать от мамы, именно так ты в конечном итоге живешь. Полагаю, это особенность нашей нейронной обработки данных — кто-то сказал бы, что это глубокий недостаток. Но это, несомненно, часть истории человечества.

Это всегда начиналось с социального давления. Если взрослые дети оставались дома, они конкурировали со своими родителями за ресурсы. Итак, мать запугивала свою дочь, заставляя рожать меньше детей или вообще не иметь их, и заставляла ее посвящать всю свою энергию сестрам. Семьи превратились в огромные объединения сестер, кузин и тетушек, все бездетные, все заботящиеся о нуждах детей матери-одиночки.

В конечном счете, все это отвечало потребностям генов, иначе это вообще никогда бы не сработало. Человек был более тесно связан генетически со своей дочерью, чем с племянницей. Но если, живя в эусоциальном обществе, вы могли бы сохранить больше племянниц, чем у вас было бы дочерей, вы могли бы дать своим генам, хотя и косвенно, больше шансов на выживание.

А затем, когда социальное давление было зафиксировано, верх взял естественный отбор.

Сменялись поколения, и, будучи трутнем, вы адаптировались к среде, в которой оказались в ловушке: среде Объединения. Отдельные существа, строительные кирпичики высшего организма, были модифицированы различными способами, чтобы удовлетворить потребности колонии в целом в питании, физической поддержке, передвижении, выделении мочи и даже размножении. И зачем тратить энергию на масштабную перестройку организма в период полового созревания, если вы никогда не собирались заводить ребенка? Рождались дочери, у которых способность к размножению была отложена — или вообще никогда не проявлялась.

А затем появился разум. Эусоциальность требовала жесткой централизованной организации. В центре которой были мать и ее драгоценные младенцы, концентрические круги бездетных работников обслуживали мать и младенцев, строили и поддерживали колонию, собирали пищу, отбивались от хищников. Не было никакой командной структуры. Рабочие улавливали сигналы от окружающих и действовали соответственно, и из этой сети бесконечных локальных взаимодействий возникла глобальная структура колонии в целом. Это было зарождение: из простых правил, применяемых на местном уровне и с некоторой обратной связью, могли возникнуть крупномасштабные структуры.

Для этого не нужны были умы. Действительно, было лучше не знать, что происходит в глобальном масштабе; колония, возникшая в результате мелкомасштабных действий каждого, просто так работала эффективнее.

Лучше не знать, что ты в улье.

Алия пристально смотрела на плавающих матерей. — И все это за полмиллиона лет. Кем они станут через пять миллионов лет — или пятьдесят, или пятьсот?

Рит сказал: — До сих пор ни один человеческий улей не стал более тесно