Трансцендентные - Стивен Бакстер

Я подумал, что у всех нас выработалась привычка мыслить скептически, даже у Шелли, возможно, даже у меня самого. Геоинженерные решения всегда имели тенденцию игнорировать сложность реального мира, особенно запутанную структуру биосферы, и поэтому было проще ничего не делать, чем делать что-то масштабное и рисковать усугубить ситуацию. Но мы с Шелли пришли сюда, чтобы попросить помощи в нашей собственной макроинженерии, в масштабе, который позволил бы этим покрытым серебром мячам для гольфа выглядеть как игрушки.

Прежде чем начать заход на посадку, самолет накренился, чтобы направиться навстречу ветру с побережья. На короткое время мы оставили позади объект ЗИ и сделали петлю над засушливым ландшафтом, населенным только кустарником и деревьями Джошуа.

И внезапно земля вспыхнула отраженным светом. Я разглядел аккуратно припаркованные машины, ковер из стекла и ярко раскрашенного металла. Они выглядели идеально, целые и без опознавательных знаков, ряд за рядом.

После политических заявлений президента Амин, которые фактически лишили бензиновую автомобильную промышленность будущего, последовали годы перестройки и финансовой помощи. В Детройте и других автомобильных городах сборочные линии продолжали работать, как кран, который никто не мог перекрыть, выпуская автомобили, для которых больше не было рынка сбыта. Федеральное правительство просто скупило избыточные запасы и отправило их в места, подобные этому. И вот эти изысканно спроектированные автомобили стояли, не ржавея, на сухом воздухе, словно в ожидании того, что задушенные смогом великие дни двадцатого века каким-то образом вернутся снова. Я знал, что некоторые из более поздних моделей были очень умными, достаточно умными, чтобы осознавать себя. Я задавался вопросом, знали ли они, где находятся, ждали ли они, как брошенные домашние животные, хозяев, которые так и не пришли. Мы вышли из самолета в изнуряющую жару; это было хуже, чем в Севилье. Еще больше меня впечатлило, что ЗИ удалось превратить кусочки этой пустыни в зеленые.

Рууд Макай лично встретил нас у подножия трапа самолета. Он казался странно крупнее, чем его изображение в виртуальной реальности, и его рукопожатие было крепким.

Здания ЗИ, расположенные на краю шикарного асфальта взлетно-посадочной полосы небольшого аэродрома, были просто квадратными белыми блоками, не производящими впечатления. Однако в них были кондиционеры, и мы с облегчением вошли внутрь. Макай провел нас по тому, что выглядело как обычная офисная среда, с беспорядком перегородок и столов открытой планировки и людьми, работающими за программными экранами и терминалами различного типа. Большинство из них, казалось, были здесь во плоти, хотя у одного или двух был фальшивый блеск виртуалов.

— Ваши офисы меньше, чем я ожидал, — рискнул я.

— Ну, это всего лишь головной офис, — сказал Макай. — Корпоративная штаб-квартира. У нас есть конструкторские бюро, лаборатории, производственные предприятия по всей стране — фактически, по всему миру. И мы сохранили это место сдержанным по дизайну. Мы не хотели совершать ошибку, отвлекая наших посетителей от самого места фонтанами, комнатными растениями и статуями основателей. Вы вообще были в соборе Святого Павла в Лондоне? На могиле Рена, архитектора, есть латинская эпитафия: "Посетитель, если ты ищешь мой памятник, оглянись вокруг". Что-то в этом роде. У нас то же самое. Мы хотим убедиться, что то, что за окном, интереснее, чем то, что находится здесь.

Он привел нас в небольшой офис. Мы сели; Макай налил нам обоим кофе.

— Итак, — сказал я, — как вы думаете, сможете нам помочь?

— Слишком рано делать вывод. Сейчас ваше предложение немного неубедительно, — сухо сказал он. — Но мы вернемся к этому. Однако теперь, когда вы кое-что узнали о нас, что вы думаете — выглядим ли мы так, будто можем заставить ваш проект подняться в воздух?

Я обдумал это. — Вы определенно крупнее, чем я ожидал. Богаче.

— На самом деле я бы так не сказал. — Он нахмурился. — Мы пока не богаты, учитывая масштабы нашей операции. Просто мы играем по-крупному. Однако все удивлены, что мы вообще добились каких-либо успехов. Думаю, все зациклились на менталитете, который гласит, что в нашем сокращающемся мире нет способа заработать деньги.

— Посмотрите на это с точки зрения промышленника, скажем, в 2020 году. Переход на водород, потребность в новых системах выработки электроэнергии, трудности с избавлением от автомобилей — даже если бы вы могли осмыслить такие масштабные изменения, у вас не было инфраструктуры, сырья, патентов для их использования; у вас не было готовых решений в стиле "так раньше делал ваш папа". Так что лучше было сопротивляться переменам, не высовываться, надеясь, что все это пройдет, или, по крайней мере, надеяться, что буря не разразится до тех пор, пока ты не закончишь свою карьеру.

— Именно администрация Амин изменила все это. — Он нежно улыбнулся. — В то время я учился в бизнес-школе Гарварда. Политика Амин заложила основу для новых растущих отраслей в области биоинфраструктуры, компенсаций, смягчения воздействия на окружающую среду. На спасении мира можно было заработать деньги! Когда люди поняли это, все увидели шквал патентов по технологиям, которые станут ключевыми в новых политических, законодательных и экономических условиях. В Гарварде наши преподаватели заявляли, что нам выпала честь пережить смену экономической парадигмы, возможно, самую глубокую со времен промышленной революции. И люди начали богатеть.

— Как ЗИ, — сказала Шелли.

— Послушайте, наша компания озеленила территорию Сахары размером с Техас. Вам нужно всего лишь откачать немного доходов от такого предприятия, чтобы получить несколько крупных сумм. Но, полагаю, это ничто по сравнению с тем, чего мы могли бы достичь.

По его словам, работа ЗИ по-прежнему вызывала скептицизм. Проекты по улавливанию углерода в целом казались более приемлемыми, поскольку на них было относительно легко заработать деньги, получая углеродные кредиты или уменьшая свои обязательства по уплате налогов на выбросы углерода. Но, по его словам, схемы были привлекательными, потому что они были по сути пассивными. — Вы исправляете, а не меняете. Конечно, это правда, что риски изменения вещей более непознаваемы и, следовательно, больше.

Шелли сказала: — Например, Кефалиния.

Макай наклонился вперед, в его светлых глазах светилась страсть. — Я был в команде по уборке. Я не забыл. Мы с вами инженеры, мы все; вы понимаете. Все идет не так. Мы учимся на ошибках. Мы их исправляем. Ничего подобного Кефалинии больше не повторялось и не повторится. И это не должно останавливать нас от повторных попыток.

— Но