Трансцендентные - Стивен Бакстер

Алия, Берре повезло. Она была просто специалисткой по взаимодействию, которая оказалась ближе всех, когда мы позвали. Возможно, она даже не знала нашего языка до того, как понадобилась. Вероятно, раньше у нее даже не было имени, потому что это было к лучшему, что у нее его не было. Это было так, как будто она проснулась, впервые в своей жизни, в тот момент, когда ты вошла в дверь.

— Но теперь мы уходим, — сказала Алия. — Она может вернуться к тому, какой была. Не так ли?

Рит покачал головой. — Алия, Берра хорошо послужила улью. Но теперь она знает слишком много: она знает, кто она такая, что она трутень. И ей больше некуда идти. Алия, она умрет прежде, чем мы покинем планету.

Алия в ужасе уставилась на Берру. Маленький трутень, казалось, складывался сам по себе, как будто взрывался, все еще глядя на Алию.

Алия не могла этого вынести. Она скользнула прочь, прямо оттуда, из сердца улья. Обнаружила, что снова стоит на ржавой равнине. Сорвала с лица маску и втянула пыльный воздух. Пока мы работали с Руудом Макаем над конкретизацией участия ЗИ в нашем проекте по газогидратам, Шелли и я остановились в Палм-Спрингс.

Мы были гостями ЗИ в великолепном, несколько выцветшем отеле. Его внешняя оболочка была выкрашена так, что блестела серебром в сухом солнечном свете, как огромная сложная елочная безделушка. Внутри был гигантский бассейн и еще больший бар, где робот-пианист нежно играл Шопена. Но гостей не было.

У Шелли, как всегда, было много работы. Она работала по восемь-девять часов в день, часть из них с Макаем и сотрудниками ЗИ. Но она также поддерживала связь с клиентами, поставщиками и контактными лицами по всему миру, и эти девять рабочих часов были случайным образом распределены на каждые двадцать четыре часа. Она работала в маленькой кабинке автоматизированного проектирования при отеле, в купальнике или пушистом гостиничном халате, в окружении посетителей виртуальной реальности, или призрачных схем, или макетов сложных механических узлов. Она обладала удивительной способностью хорошо функционировать в три часа ночи и вздремнуть в четыре часа дня.

Так что я провел некоторое время в одиночестве. Близилась середина лета и мертвый сезон, но, несмотря на это, в Палм-Спрингс было гулко и пусто. Богатство двадцатого века и удобство передвижения, которые создали это место, исчезли, оставив сверкающий пузырь в воздухе пустыни. Для меня это было не так уж плохо. Я чувствовал, что прошел через многое, и Палм-Спрингс, большой и безлюдный, был хорошим местом, чтобы снять напряжение. Если бы я только играл в гольф, это место было бы идеальным, подумал я.

Мы с Шелли действительно проводили свободное время вместе. Мы ели, плавали, гуляли, разговаривали. Мне всегда очень нравилась Шелли. Компетентная, увлеченная, с чувством юмора, непринужденная в своей жизни и на работе, она была именно таким человеком, каким я всегда стремился быть. И думаю, что я ей тоже нравился, хотя по сравнению с ней я был безнадежен — никогда не был надежным, всегда был склонен к легкомыслию. Но у меня "никогда не было недостатка в идеях", как она иногда говорила. Ей нужен был кто-то рядом, кто формировал бы импульс что-то делать, и я был источником этого — о чем свидетельствует сам наш проект по стабилизации гидрата.

Конечно, жизнь с Шелли, которая была в здравом уме, занята и жива, была бы хороша для меня — если не всегда для нее. Но этому никогда не суждено было случиться, потому что, как она сама сказала, Мораг всегда была рядом, хорошо это или плохо, привязанная ко мне, как моя правая рука, и не было смысла вести себя так, как будто это не так. Иногда я сожалел об этом факте. Я думаю, Шелли тоже немного помогла. Но наши отношения занимали свое место в моем воображаемом спектре возможностей. Так оно и есть.

Я несколько раз разговаривал с Розой в Севилье. Она "раскапывала старые истории о привидениях", как сказала мне немного загадочно. Иногда она сама пугала меня: мне казалось, что я вижу за ее маленьким личиком, так точно воспроизведенным системами виртуальной реальности отеля, темные конклавы Ватикана, огромные груды знаний, которые накапливались в течение двух тысячелетий, и, возможно, еще более странные архивы. Через семь дней Рууд Макай перезвонил нам из своей штаб-квартиры в Мохаве, где, по его словам, он организует семинар по нашим предложениям.

Мы собрались в конференц-зале в комплексе ЗИ. Само помещение представляло собой куб с прозрачными стенами. Там был длинный стол с дюжиной стульев, очевидно, органично сочетающий обычную и виртуальную реальность. Это было все, что там было; помещение казалось незаконченным, эскизом. Но в виртуальной экономике вы выставляете напоказ свое богатство, демонстрируя меньшее.

Макай, Шелли и я были единственными присутствующими из плоти и крови. Том и Соня Дамейер прибыли виртуально из Англии. Я занял место рядом с Томом, реальный и нереальный бок о бок за одним столом. Я был необычайно рад его видеть; я все еще не оправился от того сибирского опыта, если вообще когда-нибудь оправлюсь. Однако Тому, похоже, было неуютно находиться здесь.

Вандер Гатри из центра анализа глобальных экосистем в Оклахоме материализовался прямо из воздуха. Он выглядел таким же неуклюжим, как всегда, его волосы были небесно-голубого оттенка, и он нервно улыбался мне. И в руках у него был маленький игрушечный робот, которого он поставил на стол. Робот для эксперимента покатался взад-вперед, из его пластикового брюха вылетали искры от трения. Металлическим космическим голосом он провозгласил: — Немного скользко, но думаю, что справлюсь.

— О, ради бога, — проворчал Том. — Папа, что это, шоу уродов?

— Гэа поддерживает нас. Это важно, Том.

— Это нелепо, вот что это такое. Что я здесь делаю?

Мне страстно хотелось дотронуться до его руки. — Если бы не ты, никого из нас здесь бы не было. Просто успокойся и следуй зову сердца.

Том фыркнул, но остался сидеть неподвижно.

С другой стороны от него Соня поймала мой взгляд и слабо улыбнулась. С ним все будет в порядке. Я был благодарен за бессловесное сообщение и рад, что она была там, здравомыслящая и спокойная. Здравомыслие и спокойствие, похоже, действительно в дефиците в моей родословной.

Рууд Макай, элегантный и компетентный,