Трансцендентные - Стивен Бакстер

— Как?

— Через твоего брата Джона. — Он ухмыльнулся. — Я никогда не встречал его раньше, но он тоже пловец. Ты знал об этом?

Лета. — Полагаю, я подозревал.

— В любом случае, через него к тебе, и вот я здесь. И я смотрел шоу. Очень интересно.

— Надеюсь, вы не возражаете, что я пригласил мистера Джоя, — сказал Макай, но ему не за что было извиняться. Он заранее предупредил нас, что за нами будут следить другие сотрудники его организации, а также представители потенциальных сторонников, спонсоров и тому подобное.

Я сказал: — Все в порядке. Но я не понимаю, какой интерес у пловцов к подобному проекту.

Джек покачал головой. — О, ты, маловерный. Тебе действительно стоит поискать нас, Майк. Я здесь, чтобы узнать, можем ли мы, пловцы, помочь.

— Вы? Вы хотите поддержать проект стабилизации?

Он пожал плечами, как бы любезно принимая мою благодарность. — Мы сделаем все, что в наших силах, если сочтем, что это правильно. На самом деле, у нас большие карманы. Вы можете быть удивлены.

— Но зачем вам это нужно?

— Потому что это серьезно, если ты прав насчет того, что эти чертовы газовые месторождения взрываются из своих куч. Мы прагматики, ясно? Мы не верим в отрицание. Твой брат тоже прагматик. И также мы, возможно, сможем действовать задолго до того, как наши различные правительства и межправительственные организации, а также вся остальная бюрократическая верхушка над нами вытащат большие пальцы из задниц друг друга. Возможно, мы тебе понадобимся, Майк, — сказал он с какой-то излишней убедительностью.

— Майкл, — сказал я. — Зовите меня Майклом.

— На самом деле мистер Джой, возможно, прав, — спокойно сказал Рууд Макай. — Нам критически не хватает финансирования. Нам нужны деньги для разработки концепции до того, как правительства дадут нам деньги на ее доработку… — Он покачал головой. — Боюсь, это порочный круг, старая история.

Джек сказал: — Мы хотим быть твоими друзьями, правда, хотим. Я буду ждать. — И, кивнув нам обоим, он исчез.

Том подошел ко мне. — Опять осложнения, папа? Какой длины ложка тебе нужна, чтобы ужинать с такими, как он?

Макай призвал нас к порядку. Смущенный вмешательством Джека, я снова занял свое место. Шелли представила следующий логический уровень нашего предварительного проекта.

Она показала, как кроты, внедренные в землю и расходящиеся из какой-то центральной точки, будут расходиться веером, оставляя за собой узкие туннели. Некоторые из кротов перемещались бы по дугам окружности, а также радиально, так что внутри гидратных пластов образовалась бы многосвязная сеть, скорее похожая на трехмерную паутину.

— Сеть будет расти постепенно, — сказала Шелли. — Мы должны придерживаться поэтапного подхода просто потому, что потребуется время, чтобы увеличить производственные мощности для выпуска всех этих кротов, всех этих конденсаторов и коллекторов. И, кроме того, никто никогда раньше не прокладывал трубопроводную сеть в таких масштабах. Кротам потребуется некоторое время, чтобы придумать наилучший способ сделать это.

Это был современный подход к проектированию. Вы позволяете своим машинам, созданным настолько умными, насколько это возможно, разбираться во всем самим, а затем извлекаете уроки из того, как они это сделали. Таким образом, был не только хороший шанс, что в конечном итоге вы получите оптимальный дизайн, но и можно было ожидать, что на каждом этапе вы будете переходить от одной оптимальной конфигурации к другой. По словам Шелли, это было похоже на восхождение на холм таким образом, что вы не просто стремились к вершине, но на каждом этапе выбирали наилучший доступный путь.

— Итак, в конце концов, — сказал Том, — все это сольется в единую огромную оболочку кремниевого мозга, встроенную в дно полярного океана. Поговорим о высокомерии!

Рууд Макай печально сказал: — Поверьте мне, это слово уже высечено на моем надгробии. Все, что я могу сказать, это то, что мы, геоинженеры, никогда бы не взялись за подобный проект, если бы был какой-то выбор.

— Но у нас нет выбора, — сказала Гэа своим тихим, абсурдным голосом.

Том сказал: — Я все еще чего-то не понимаю. Я не инженер, но припоминаю кое-что из школьной термодинамики. Вы охлаждаете эти отложения гидратов; вы откачиваете все тепло своим жидким азотом. Но куда направляется все это тепло? Оно не может просто исчезнуть, не так ли?

— Конечно, не может, — сказала Шелли.

Шелли терпеливо объяснила, что наш механизм в конечном итоге сбросит свое тепло в океан и воздух.

— Боюсь, это будет самая сложная часть продажи, — сказал Макай. — Потому что нашим заказчикам будет очень трудно это понять.

— Ну, в этом нет никакой магии, — сказала Шелли. — Все это тепло должно куда-то уходить. — Но весь выброс тепла в окружающую среду дал бы ничтожный результат по сравнению с катастрофическим повышением температуры, которое могло бы произойти, если бы огромные запасы парниковых газов в гидратах были выпущены на волю. И в любом случае мы всегда могли бы смягчить последствия любого выброса тепла с помощью контроля альбедо… — Шелли сказала, что это было неизбежное зло.

Соня сказала: — Мне кажется, я не понимаю.

Том рассмеялся. — Они собираются выкачать все это тепло из гидратных слоев в воздух. Весь смысл в том, чтобы остановить нагревание планеты. Но для этого нам придется усугубить проблему. Что за шутка.

Робот Гэа сказал: — В нынешнем затруднительном положении человечества есть много ироничных аспектов. На самом деле все это огромная шутка. Ха-ха. — И он покатался взад-вперед, рассыпая искры от трения. Алия, отыскивая путь вперед, стремилась к Трансцендентности.

Когда она позвала, вокруг нее собралось странное созвездие разумов. Воссоединиться с Трансцендентностью было легко даже здесь, в мире-улье. Однажды став частью Трансцендентности, ты никогда по-настоящему не покидала ее; она всегда была на заднем плане твоей жизни, всегда ждала, чтобы снова принять тебя.

Это было в точности как зависимость, с беспокойством подумала Алия.

Но теперь она ощущала некое беспокойство. Трансцендентность, осознающая свое собственное несовершенство и незавершенность, боролась за то, чтобы родиться — и все это насквозь пронизывалось ноющим чувством вины за кровавость прошлого, из которого она возникала.