Трансцендентные - Стивен Бакстер

Я думаю, что такой разговор помог мне разобраться со всей проблемой в целом. Дело было не столько в том, что Роза восприняла меня всерьез, сколько в уверенности, которую я получил от ее терпеливого аналитического зондирования. По мере того, как Роза анализировала и классифицировала, выделяла причину и следствие, мотив и замысел, она раскрывала тайну и произвол, которые ставили в тупик и отвлекали меня с самого начала. Это не обязательно должно быть ошеломляющим, кошмарным: таков был подтекст ее диалога со мной.

Но, обсуждая призраков в этом безвкусном номере отеля в Палм-Спрингс, я чувствовал себя более неловко, чем в Испании. Такое место, как Севилья, пропитанное тысячелетиями кровавой истории, было местом, где казалось правильным размышлять о более глубоких аспектах реальности. Палм-Спрингс, благослови его господь, был памятником тривиальному, чувственному; вызывающий в своей собственной мелкой реальности, он, казалось, поглощал всю вселенную, не оставляя места для тайны.

Или, может быть, я просто чувствовал себя виноватым из-за того, что тратил время на все эти "жуткие штучки", как упорно называл это Том.

— Чувство вины — сложная вещь, — сказала Роза, когда я попытался рассказать ей об этом. — Мы, католики, думаем об этом две тысячи лет и до сих пор не разобрались. Мой совет — принять это, — сухо сказала она. — Полезно для души.

Теперь она сказала мне, что я, очевидно, был не одинок, что бы со мной ни происходило. По всему миру наблюдался огромный всплеск всевозможных привидений. Эта тенденция была восходящей с первых нескольких десятилетий века, а сейчас, по ее словам, "зашкаливает".

— Даже если каждое из этих наблюдений, включая твое, в некотором роде поддельное, их одновременность, несомненно, говорит нам о чем-то.

Я пожал плечами. — Да. Но о чем?

Она погрозила мне пальцем. — Ты добиваешься прогресса, Майкл, но тебе еще предстоит пройти определенный путь. Если бы это была инженерная проблема, ты бы не был так беспомощен в своем мышлении. Ты бы искал пути атаки, не так ли? Например, искал больше данных.

— И это то, чем вы занимались?

По ее словам, она копалась в исторических записях. Она надеялась найти там записи об инцидентах, которые могли бы пролить свет на то, что происходит в настоящем.

И ей это удалось.

В прошлом были подобные волны "преследований". Во время кризиса Черной смерти в Европе в четырнадцатом веке, когда погибла, возможно, треть населения, было много сообщений о призраках, посещениях и других проявлениях. Ранее, в тринадцатом веке, из Центральной Азии вырвались монголы, грабя и устраивая массовые убийства по мере продвижения в Китай, Юго-Восточную Азию и Европу — и, казалось, они гнали за собой волну наблюдений призраков и сверхъестественных событий.

Некоторые из ее примеров были взяты из археологических, а не исторических источников. — Возьмем доколумбовые народы Северной и Южной Америки, — сказала она. — За несколько десятилетий после первой высадки Колумба на сушу они пережили массовое сокращение численности населения из-за болезней и переутомления, массовых убийств и перемещений от рук колонизаторов.

— И они видели призраков?

— Недавняя археология показывает огромный рост оккультной символики и практики — и это в обществах, так или иначе одержимых оккультизмом. Резьба на дверях. Жертвоприношения. Выкапываемые и перезахороненные трупы.

— Испанцы напугали их до чертиков. Возможно, это была своего рода массовая истерия.

Она покачала головой. — Это произошло до высадки Колумба. В те последние десятилетия надвигался кризис, безусловно, ужасный, разрушающий культуру, геноцидный кризис. Но они еще не могли этого знать — не по какой-либо причинно-следственной цепочке, как мы ее понимаем.

Она привела еще больше примеров, еще более непонятных для меня.

— Я впечатлен, — сказал я. — Никогда не слышал о большей части этого.

— Ты бы и не смог, — едко сказала она. — Но у меня есть доступ к записям, которые недоступны широкой публике…

Мне стало интересно, о чем она говорит. Ватикан и его старые, глубокие библиотеки? Или, возможно, что еще более зловеще, она имела в виду Орден, странное сообщество, которое ее воспитало; мне стало интересно, какие записи там хранятся.

Но я мог бы привести свои собственные подтверждающие примеры. Я смутно припомнил разговор дяди Джорджа о страхах перед НЛО. Родившись в 1960 году, он на самом деле пропустил гребень той особой волны свидетельств сверхъестественных посещений, но на короткое время был очарован знаниями обо всем этом, когда был подростком. Но когда пала Берлинская стена, когда угроза масштабной ядерной войны исчезла, НЛО пропали. Картина была та же, с тревогой заметил я. Это была еще одна волна посещений в преддверии надвигающегося кризиса, если интерпретировать его в терминах двадцатого века, на научно-фантастическом языке инопланетян и космических кораблей, а не призраков и эктоплазмы. Просто случилось так, что в данном случае кризис, которого боялись, взрыв бомбы, не произошел.

Роза сказала: — И если принять предположение, что волны явлений происходят, когда человечество сталкивается с бутылочным горлышком…

— Тогда примерно сейчас должна быть волна, поскольку мы сталкиваемся с потеплением.

— Да. Возможно, с выделением гидратов в качестве убойного удара. Волна преследований — мир, полный впечатлений, в точности подобных твоему, — это именно то, чего следует ожидать.

— Хорошо, — сказал я. — Предположим, я приму ваш аргумент о том, что нахожусь в центре какого-то глобального предвестия катастрофы. Чего я не могу понять, так это почему. В чем смысл?

— Ах, — сказала она, улыбаясь. — Теперь это вопрос инженера. Какова функция всего этого? О, я могу придумать целый ряд интерпретаций… Попробуй это. Все в нас, от ногтей на ногах до наших самых продвинутых когнитивных функций, сформировано эволюцией. Ты уже слышал раньше, как я рассуждала подобным образом. Если бы какая-то особенность не давала нам некоторого избирательного преимущества, она бы вообще не появилась или давно бы исчезла. Ты принимаешь это?

Я не был уверен, что согласен. — Продолжайте.

— Если это правда, и если эти посещения и их время, совпадающее с великими кризисами, являются реальными явлениями, тогда следует спросить — в чем эволюционное преимущество? Как эти посетители могут помочь нам?

— Обеспечивая преемственность?

— Возможно. Связь лучшего прошлого с обнадеживающим будущим через отчаянное настоящее… Возможно, разумному виду нужен какой-то внешний накопитель памяти, внешнее массовое сознание, чтобы помочь ему пережить