Трансцендентные - Стивен Бакстер

отрицать правдивость различных историй о привидениях, с примечательной оговоркой, что сомневаюсь в каждом из случаев наблюдения, но все же верю в них всех вместе взятых…" Как священник, вы скоро узнаете, что существует целый спектр доверчивости, что полюса полного принятия и полного отрицания — это всего лишь два полюса, два варианта из многих. — Она улыбнулась. — Или, говоря по-другому, у меня открытый ум.

Джона, казалось, это разозлило. Он встал. — Вы полны дерьма.

Я сказал: — Джон, следи за своим языком. Она твоя тетя и священник. Она, что, священник, который полон дерьма?

Он набросился на меня. — Тебе действительно следует выбросить из головы этот мусор, Майкл. Ради тебя самого и всех нас. — Он хлопнул в ладоши и исчез, как толстый джинн в деловом костюме.

Роза уставилась на то место, где он только что был. — Так много проблем, так много конфликтов. Даже для Пула твой брат необычен. — Она повернулась ко мне, ее взгляд был прямым, испытующим. — Майкл, я думаю, твой брат что-то скрывает от тебя — что-то, что беспокоит его во всем этом больше, чем он говорит тебе. Вы должны решить это, вы двое, что бы это ни было. Ты застрял с ним, ты знаешь. Привязаны друг к другу на всю жизнь. Таков рок семьи.

Я удивленно уставился на Розу. У меня и раньше было такое чувство по поводу Джона; было тревожно услышать, что оно подтвердилось. Но в этом плотном, темном клубке из меня и Мораг, Тома и призрака, какой секрет мог быть у Джона? Роза встала. Ее стул исчез в дымке пикселей. — Пожалуй, на данный момент этого достаточно.

— Хорошо. Но наша история о привидениях — что дальше?

— Уверена, ты согласишься, что нам нужно больше данных. Предлагаю тебе дождаться следующего посещения. Или, если у тебя хватит смелости, найди кого-нибудь, как ты сделал в Йорке. Но на этот раз обязательно запиши все, что сможешь, особенно эту странную быструю речь.

— Попробую, — с сомнением сказал я. — Не знаю, насколько это будет легко.

Она улыбнулась. — Тебе помогут. Еще один из твоих друзей связался со мной.

Я нахмурился. — Мне действительно ненавистна мысль о том, что все говорят за моей спиной. Кто на этот раз?

— Гэа, — просто сказала Роза.

Даже учитывая контекст разговора, это удивило меня. — Итак, разумный искусственный интеллект исследует призрак моей умершей жены. Может ли моя жизнь стать еще более странной?

Она наклонилась вперед. Виртуальная иллюзия ее присутствия была настолько хороша, что мне показалось, будто я чувствую ее затхлый экзотический аромат, смесь старой леди и священника, возможно, из-за некоторой синестетической путаницы в моей затуманенной голове. — Но мы все на твоей стороне, Майкл. Видишь ли, ты — ступица колеса. Мы все связаны с тобой. Даже если ссоримся между собой. — Она выпрямилась и спрятала руки в черные рукава. — Мы скоро поговорим. — И она исчезла. Алию никогда особо не волновало, где она находится. Она выросла на корабле, отправляясь в бесконечное путешествие; она родилась в пути. И благодаря скольжению она узнала, что все различия в пространстве можно устранить усилием воли.

Но теперь она приближалась к единственному месту в Галактике, где не могла не знать точно, где находится. Когда само Солнце вырисовывалось на фоне редкой звездной пыли по краям Галактики, она уже видела небо, которое, возможно, узнал бы сам Майкл Пул, хотя созвездия сместились и трансформировались с его времен, а сами звезды демонстрировали признаки ухода человечества: некоторые из них позеленели из-за вращающихся по орбитам оболочек обиталищ, другие выстроились кольцами или поясами, третьи взорвались и рассеялись в ходе той или иной войны.

И вскоре ей предстояло оказаться в самом центре всего этого: на Земле, родном мире человечества — месте, куда, как говорили, в конце концов стеклись все бессмертные. Корабль Рита пересекал плоскость Солнечной системы, как камень, катящийся по тарелке. Планеты Солнца, столь значимые в памяти и легендах по всей Галактике, были разбросаны по орбитам вокруг своей звезды. Алия была разочарована; у нее не было чутья на динамику планетных систем, и почему-то она ожидала, что все солнечные миры будут выстроены в аккуратный ряд, готовые для осмотра.

Одна планета проплыла мимо и на короткое время стала достаточно яркой, чтобы соперничать со все еще далеким Солнцем. Все они столпились у иллюминаторов, чтобы посмотреть. Планета оставалась просто точкой света для невооруженного глаза, но они использовали улучшающие возможности корабля, чтобы лучше видеть.

Это был гигант, шар из мутного газа, окутывавшего каменистое ядро размером больше Земли. Цвет планеты был тусклым, размытым желто-коричневым, но вы могли видеть полосы и завитки в верхушках облаков, вялые штормы, сворачивающие это толстое воздушное одеяло. Рит указал на спутники, шары из камня и льда, которые сами по себе были второстепенными мирами. И, что самое странное, планета была окружена кольцом, полосой света с центром на планете.

Эта планета, сказал Рит, называлась Сатурн. Это был крупнейший из сохранившихся газовых гигантов системы; был еще один, побольше, но он давно был разрушен и так или иначе был спрятан на дальней стороне Солнца. Сатурн когда-то занимал центральное место в планировании обороны самой Земли. — Это крепость, — сказал Рит, — огромная естественная крепость, расположенная на границе внутренней системы.

Алия спросила: — А что насчет колец?

— Орбитальные системы вооружения, очень древние. Они разрушаются, сталкиваются, разбивают друг друга вдребезги. Со временем их фрагменты попали в эти кольцевые системы из-за возмущений гравитацией спутников. Это странно, — сказал он. — Когда-то Сатурн был одной из самых впечатляющих достопримечательностей Солнечной системы, поскольку у него была естественная кольцевая система — фрагменты водяного льда с разрушенного спутника. Когда человечество пришло сюда, принеся войну, эти кольца просуществовали недолго. Но теперь они возродились в этих обломках разбитого оружия.

На самой планете под покровом вечных облаков были построены огромные военные машины. Но война никогда не приходила сюда; эти огромные машины никогда не приводились в действие.

— Но машины все еще ждут призыва к оружию, — сказал Рит.

Бейл сказал: — Интересно, будут ли они знать, за кого сражаться, спустя столько времени. Признают ли они нас наследниками своих строителей?

Ни у кого из них, ни у высокого Рита, ни у приземистых Кампоков, ни у мохнатых