Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Никто и подумать не мог, что именно в ней проявится дар Создателя. Радужную ипостась удостаивались лишь те, чья душа была чиста и невинна. Теперь его девочку ждало великое будущее. Ведь даже простое общение с ней несло в себе благословение, она могла исполнить любое чистое желание.

— Пап, ты видел, как я обернулась? — с восторгом спросила девушка. — Ребята говорят, я — радужная, но я даже себя не видела, было совсем не до этого. А ты знаешь что-нибудь о радужных птицах?

В ней бурлило столько эмоций, что хотелось вскочить, танцевать и кричать всему миру о своей радости. Это было обычным явлением для новообращённых: гормональный взрыв сопровождал каждого птенчика, впервые обретшего вторую ипостась.

Мужчины, смотря на нее, лишь радовались. Каждый новообращенный –это праздник ля всего поселка.

— Да, мой птенчик, о твоей птице мы поговорим дома, — ответил Алас. — Думаю, нам не стоит здесь задерживаться. Нужно предупредить старосту о том, что мы оказались в «природной яме» без средств к существованию. Для нас отрезаны дороги как в столицу, так и в драконье королевство.

Татьяна чувствовала себя ребёнком, но ничего не могла с собой поделать. Душа ликовала от обретения второй ипостаси. «Теперь уж точно никто не посмеет сказать, что я — непонятно кто! Особенно этот противный Черс!» — промелькнуло в её голове. Явно эти мысли принадлежали старой хозяйке тела, но и Татьяна была полностью с ней согласна.

Чуть позже Ларик, словно невзначай, поинтересовался: не терзает ли её сожаление о спасении Черса, ведь тот испил из неё немало крови? Татьяна, не дрогнув, ответила, что обиды — тлен, когда речь идет о жизни, а это бесценный дар Создателя.

— Когда он увидит меня радужной, я хочу взглянуть в его лицо! — с тенью злорадства произнесла Татьяна, хотя в этой жажде мести звучал отголосок уже ушедшей души. Память хранила обрывки прошлого, и один из них — жгучая ненависть к Черсу.

Домой они вернулись, когда усталость отпустила, и силы немного восстановились. Грибной трофей остался нетронутым, и вряд ли они скоро снова решатся навестить этот лес, но тепло от обретения Талией второй ипостаси и спасения несносного Черса согревало их сердца. А грибы подождут, соберут завтра.

Черс, хоть и прокашлял воду из легких, благодаря хваленой регенерации оборотней, но чувствовал себя отвратительно. На полпути он обмяк, повиснув на отце, и только благодаря помощи Аласа они дотащили его до дома.

Бабушка, измученная тревогой за сына и внучку, встретила их у порога. Увидев обоих живыми и относительно здоровыми, она украдкой смахнула слезу и обессиленно прислонилась к дивану.

— Бабушка! Я радужная, представляешь⁈ — восторженно закричала Татьяна, врываясь в дом и делясь своей радостью.

— Теперь понятно, почему ты так долго не могла обернуться. Радужные раскрываются последними, — с ласковой улыбкой ответила бабушка. — Я так рада за тебя, птенчик мой!

И в этот момент Татьяна ощутила, как Габриэль приняла ее, как родную внучку, развеяв все сомнения, терзавшие ее душу.

За семейным столом, после сытного ужина, Алас поведал историю произошедшего на горе, о спонтанном обращении Талии, вызванном всплеском эмоций. С восхищением в голосе он рассказывал матери, как его дочь, едва обретя новую форму, бросилась спасать Черса. Бабушку от этих слов передернулась, уж она-то не понаслышке знала, как относился соседний мальчишка к её внучке.

— А наша красавица, едва оперившись, полетела навстречу опасности, спасая этого мальчишку, — в голосе Аласа звучала гордость за отвагу дочери, смешанная с остатками страха за её жизнь.

В это же время в доме Тита разворачивался нешуточный разговор между отцом и сыном. Первым делом был вызван поселковый лекарь Элан, который, осмотрев Черса и выслушав рассказ отца, заверил, что для спасения юноши было сделано все возможное, и теперь ему необходим лишь покой.

— Как же так, Черс? Я всегда считал тебя смышленым парнем и не думал, что ты способен насмехаться над беззащитной девчонкой! Тебе стоило знать, что вторая ипостась порой раскрывается и после совершеннолетия!

— Можно подумать, ты в молодости был другим, — огрызнулся Черс.

— Не стану отрицать. Ты знаешь, почему я раскаиваюсь в своих поступках. Мне всегда хотелось доказать всем, что я лучше других. И лишь спустя годы я понял, что хвастаться-то особо и нечем. А если и захочется, то в первую очередь стоит задуматься, чем я могу похвастаться перед самим собой…

В комнате повисла гнетущая тишина.

— Она мне нравилась… и нравится! А то, что у неё до сих пор не было ипостаси… и всё же она меня почему-то привлекала… Это бесило! Злило до безумия, поэтому я всегда доставал её. Знаю, сам виноват! — пробурчал Черс, отворачиваясь к окну.

— Знаешь, сынок, я сам когда-то пережил подобное. Одна девочка запала мне в душу, и чтобы заглушить чувства, которые охватывали меня при встрече с ней, я старался её зацепить. Однажды даже руку на неё поднял… Это, конечно, меня не красит, но я рассказываю, как было. И только в столице, когда я учился в академии, мне объяснили, почему так происходит. Мальчишки, особенно в юном возрасте, плохо контролируют эмоции и выражают их физически. Для парня агрессия иногда — способ показать интерес к девушке. Его это смущает, он боится насмешек друзей и в то же время хочет быть рядом…

— Клост долго ржал надо мной, когда узнал, что мне нравится девчонка без ипостаси, — угрюмо бросил Черс.

— Если девушка игнорирует, парень может злиться, а также хотеть привлечь её внимание, но не знает, как это сделать по-другому. Отсюда и агрессия! Я прошёл через всё это сам. Поэтому, если ты хочешь нормальных отношений, тебе стоит вести себя с ней нежнее и ласковее. А от такой невестки я бы не отказался! — отец подмигнул сыну, а Черс покраснел до корней волос.

Глава 9

Весть о том, что Татьяна обрела вторую ипостась, молниеносно облетела окрестности, и к дому семейства Пайли потянулись вереницы сельчан. Одних снедало любопытство взглянуть на диковинную радужную птицу — о них давно уже не было слышно, другие же лелеяли коварные планы: во что бы то ни стало женить своего ненаглядного сыночка на Талие. И неважно, что сыночек мог оказаться вдовцом преклонных лет или, напротив, юнцом едва ли старше самой Татьяны, — цель затмевала все разумные доводы. Татьяна, завидев этих оборотистых