Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Она даже не заметила, как вдруг услышала голос в голове: «Не на ту напал, моей красавице нужен мужчина достойнее, чем сынок Тита».

От неожиданности Татьяна побледнела и, нашарив скамью, рухнула на неё.

— Птичка моя, что случилось? — Старушка подлетела к ней и стала осматривать со всех сторон. — Где болит?

— Нигде, просто голова вдруг закружилась, — ответила Татьяна, стараясь скрыть проявление своей магии. — Я пойду отдохну немного.

— А как же обед?

— Позже поем, когда полегчает, — ответила Таня усталым голосом. Отчего-то накатила слабость…

Оказавшись в своей комнате, девушка легла на кровать и уставилась в потолок. Нужно было срочно подумать, что делать с этой магией. Слышать голоса всех окружающих — верный путь к безумию. Это всё равно, что попасть на концерт оркестровой музыки и стоять вплотную к инструментам…

— Только этой проблемы мне и не хватало. Придётся ждать отца и разговаривать с ним. Нужно рассказать ему о том, как проявилась магия…

С такими мыслями она и задремала. Сон оказался фрагментом из тех дней, когда она рассказывала ребятам историю о временах Петра I. Как-то речь зашла о том, что пришло в Россию из Европы.

— Многие считают, что это Пётр Великий привёз из Голландии сыроваров, и с тех пор началось в России сыроделие. Это не совсем верно… — начала свой рассказ Татьяна. — На Руси умели варить сыр и до этого, правда, в меньших масштабах и в основном для себя. Причём это был настоящий сыр, а не творог, как иной раз продают у нас. Сквасить молоко для сыра не было большой проблемой, но нужен был фермент, который содержался только в желудках молодых телят. Но ради сыра никто не собирался уничтожать бедных животных! — тут же добавила воспитательница, увидев, как у девочек на глазах навернулись слёзы, они сразу поняли, в чём дело.

А Татьяна продолжала:

— Не зря русский народ испокон веков славился своей мудростью, и он всегда это подтверждал… На Руси придумали свой уникальный способ делать свой уникальный сыр. Его называли губчатым. Губами в старину называли грибы. Да, это был особый, грибной вид сыра.

Татьяна из далёкого мира Земля повернулась и пристально посмотрела в глаза нынешней девушке…

На этом Татьяна распахнула глаза, и в голове всплыл весь рецепт грибного сыра. А она уже боялась, что не вспомнит, ведь видела, как его готовят, всего пару раз в жизни, а сон не просто напомнил процесс, а полностью восстановил рецепт.

— Что это было⁈ — растерянно выдохнула она.

Ханпаи* -так звучит на местном наречии слово шампиньоны.

Глава 10

Вернувшись с очередного изматывающего Совета, где тягуче и бесплодно обсуждали вопросы пропитания и непозволительно затянувшуюся задержку магов, очищающих дорогу, Алас, утомлённый, как путник долгим переходом по выжженной солнцем пустыне, первым делом уединился в своей комнате, дабы привести себя в подобие человека, и лишь затем спустился в столовую. Отсутствие дочери за ужином кольнуло тревогой. Взгляд мужчины скользнул к матери, ища ответа.

— Что-то случилось? — поинтересовался он, в памяти всплыл недавний, так и не утихший до конца разлад между бабушкой и внучкой. — Неужели снова чего-то не поделили?

— Что ты, — отмахнулась Габриэль, — сама не пойму, что произошло. Вернулась домой весёлой, словно майская пташка, а потом… будто тень проползла. Стоило заговорить о Черсе, как лицо её посерело, и она осела на скамью, словно подкошенная.

— Может, это девичьи проблемы? — нахмурился Алас, отгоняя неприятное предчувствие.

— Нет, нет, у неё недавно были… Тут что-то другое… Не знаю, поверишь ли ты мне, но в момент, когда у меня промелькнула мысль, что сын Тита не пара нашей девочке, лицо её как будто исказилось. Может, это лишь мои домыслы, старческое воображение, но что-то мне подсказывает, что у девочки открылась с большой вероятности магия матери. Ты ведь помнишь, как у тебя самого это произошло? Стоило тебе обернуться… Вполне возможно, это наследственное…

Отложив белоснежную салфетку, покоившуюся на коленях, Алас резко поднялся.

— Думаю, мне стоит поговорить с нашей девочкой.

— Иди, иди, сынок. Слишком уж она была бела, как полотно, когда ушла к себе. Но раз не жаловалась, я не стала звать лекаря.

Тихий, робкий стук в дверь застал Татьяну врасплох, только что вышедшую из ванной, окутанную облаком пара и ароматом лаванды.

— Папа, заходи! — позвала она. Таня всегда безошибочно угадывала, кто стоит за дверью: отец — неслышно, нежно, боясь нарушить её покой, бабушка — громко и требовательно, словно отдавая приказ.

Отец, такой же светловолосый, как и она, с глубокими, словно летнее небо, голубыми глазами, смотрел на Татьяну с неприкрытой тревогой.

— Птенчик мой, бабушка сказала, что ты себя неважно почувствовала и даже отказалась от ужина. Но меня больше всего насторожило то, что настроение твоё изменилось внезапно, словно по щелчку пальцев. Не хочешь поделиться?

Татьяна вздохнула. Она понимала, что рано или поздно ей придется рассказать всё отцу, но на данный момент страх перед его реакцией на её новообретённую магию сковывал её, словно ледяные оковы.

— Присаживайся, как говорят: «В ногах правды нет!»

— Хорошая поговорка, правда, слышу её впервые! — усмехнулся Алас. — Где ты её вычитала?

— В какой-то из книг, сейчас и не вспомню, — на автомате ответила попаданка, а в голове тревожно забилась мысль о том, что порой её заносит, и она забывает, где находится.

Алас присел на стоящий рядом стул и вопросительно посмотрел на дочь. Она села на край кровати, борясь с охватившими её сомнениями.

— Не знаю, что со мной произошло, но когда бабушка стала говорить о Черсе, я вдруг услышала то, о чём она думает. Дословно это звучало так: «Не на ту напал, моей красавице нужен мужчина достойнее,