Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

неизменно приходится делиться — если не с людьми, то с Судьбой. Если Гераклид вероломен и порочен из зависти, это отнюдь не значит, что и мне надлежит следовать его примеру, уступая гневу и запальчивости. Верно, законом установлено, что мстить обидчику справедливее, чем наносить обиду первым, но по природе вещей и то, и другое — следствие одной и той же слабости. А человеческая порочность, хоть и упорна, но не столь уже безнадёжно неукротима, чтобы не превозмочь её милостью и частыми благодеяниями».

Что тут сказать? Сиракузяне послушали, плюнули и разошлись.

А Дион, смирив гордыню, пошёл ещё дальше, проявив мудрость, поистине достойную мудреца и философа. Как ни неприятен был ему краснобай Гераклид, Дион договорился с ним и даже потребовал назначить Гераклиду телохранителей, каких имел сам. Конфликт был улажен, правда, как выяснится, на время.

Что же касается Филиста… Этот верный поборник тирании, друг и помощник Дионисия Старшего, терпеливо снёсшего незаслуженную опалу и в ссылке написавший великолепный труд по истории родной Сицилии, затем вернувшийся, чтобы служить сыну друга — Филист потерпел поражение в морском бою, был пленён и обезглавлен. Тело старика отдали на поругание мальчишкам.

Теперь для Дионисия всё было кончено. Тиран выторговал себя свободный проезд в италийские владения и отплыл туда с пятью кораблями, оставив Сиракузы на попечение дядюшки.

Но власть Диона была иллюзорной. Соотечественники не желали подчиняться родственнику тирана. Впрочем, они не желали подчиняться никому. Для толпы сладка власть единственно толпы. А тем более Дион не переставал корчить из себя поучающего мудреца, приводя в неистовство сограждан, печатью интеллекта не отмеченных.

Дион призывал создать государство благородных людей, прозванное Платоном тимократией, толпа же жаждала самой банальной охлократии, когда карать и миловать будет любой босяк. Интересы спасителя Отечества и Отечества сынов явно расходились. А тут ещё лучшие друзья, такие как Каллипп, начали отходить от Диона. Едва Дион благополучно избавился от Гераклида, подстроив его убийство, Каллипп сделался записным предводителем черни.

Несчастья преследовали Диона одно за другим. Он стремительно терял авторитет среди горожан, обвинявших спасителя в стремлении к тирании. Сын Диона, нарочно развращённый по приказу Дионисия юнец, не выдержал сурового перевоспитания, какое назначил ему отец, и бросился с крыши. Недовольство выказывали наёмники, считавшие, что их заслуги не оценены по достоинству.

Дион вертелся, словно белка в колесе, проявляя полную неспособность обуздать недовольство. Действительность оказалась несхожей с теми идеальными картинами, что рисовал учитель Платон. Народ вовсе не жаждал идеального общественного устройства. Толпа требовала вина, жратвы и девок, Дион же кормил её прожектами светлого будущего.

Кончил он, — идеалист ли, несостоявшийся прагматик, — как нетрудно догадаться, плохо. Каллипп организовал заговор, самый нелепый по исполнению, какой только можно вообразить. Под вечер заговорщики, совершенно безоружные, явились будто бы для разговора в дом Диона и связали его. Телохранители и не подумали вмешаться, хотя были при мечах и копьях. Какое-то время заговорщики рыскали по дому в поисках подходящего оружия, каким можно было б умертвить Диона, потом некий прохожий подал им через окно меч, и Диона под крики «да здравствует Свобода!» зарезали, словно овцу.

Платону так и не удалось воплотить во плоти своё идеальное государство!

Но смерть несостоявшегося идеалиста ещё не была концом этой истории. Власть перешла к Каллиппу, какого — вот уж ирония судьбы! — также приветствовали как освободителя. Причём не только в Сиракузах, но и в далёких Афинах. Совершенно запутавшийся в происходящем Платон также не осудил своего ученика, хотя и посвятил Диону прочувственную эпитафию.

Древней Гекабе, а с нею и прочим рождённым в ту пору

Женщинам Трои в удел слезы послала судьба.

Ты же, Дион, совершивший такое прекрасное дело,

Много утех получил в жизни от щедрых богов

В тучной отчизне своей, осенённый почётом сограждан,

Спишь ты в гробу, о Дион, сердце пленивший моё.

Но думаете, Каллипп попользовался властью? Как бы не так. Нет ничего непостояннее народа, гордо именующего себя демосом. Каллипп также утратил власть, бежал и был зарезан тем же мечом, что и Дион.

Власть перешла — ну, конечно же! — к семье Дионисия Великого, его сыновьям от Аристомахи Гиппарину и Нисею. Они и прежде находились под покровительством дяди Диона, теперь же овладели властью. Великая прежде держава распалась на отдельные города-государства с тиранами во главе. Где-то у власти оказались вполне благоразумные люди, где-то — случайные, не по рождению, но по делам. Именно таковыми оказались Гиппарин и Нисей. Гиппарин процарствовал едва ли год, пав жертвой шуточной пьяной потасовки. Нисей ничем не отличался от брата, проводя время в весёлых попойках.

Грешно было не воспользоваться столь вопиющей беспечностью. Дионисий Младший, все эти десять лет полнейшей неразберихи мирно проживавший в Локрах, с небольшим отрядом тайно прибыл в Сиракузы и восстановил власть над городом. Всё вернулось на круги своя?

Что бы там не говорили о свободе и равенстве, сицилийцы обожали тиранов. Такой уж это народ — сицилийцы!

Именно в этот миг в игру вступил последний герой нашего повествования — Тимолеон из Коринфа. Идеалист почище Платона, Тимолеон прославился убийством собственного брата Тимофана. Отчаянно смелый Тимофан с младых лет командовал коринфскими отрядами. В одном из сражений Тимолеон спас брата. Когда тот был сбит с коня, Тимолеон прикрывал его, получив множество ран. Но когда Тимофан, облечённый доверием сограждан набрать наёмников, захватил власть в городе, Тимолеон устроил его убийство. Вместе с двумя приятелями он пришёл к Тимофану, дабы уговорить его смирить гордыню. Когда ж разговор не заладился приятели закололи Тимофана.

— Да здравствует Свобода!

История эта была воспринята двояко. Одни прославляли Тимолеона как честного гражданина, не пощадившего ради Отечества и Свободы собственного брата, другие столь же яростно порицали убийцу кровного родственника. Как бы там ни было, участие в убийстве брата серьёзно повлияло на Тимолеона, винившего во всём Случайность, всесильную богиню Автоматию.

— Случайность правит миром!

Тимолеон отошёл от общественной жизни на целые двадцать лет, выйдя из вынужденной апатии лишь с известием о вторичном возвращении в Сиракузы Младшего Дионисия.

Ну разве можно было придумать способ оправдать двусмысленность вынужденного братоубийства, чем подтвердить свою приверженность Свободе через восстановление оной?!

Тимолеон собрался стремительно. Под его знамёнами была лишь тысяча воинов, но этого числа оказалось более чем достаточно, чтобы лишить власти не только Дионисия.

— Рукою Судьбы водит случайность. Автоматия подарит нам Свободу!

Дионисий даже не попытался сопротивляться. Не потому, что его пугало малочисленное воинство Тимолеона. Просто на Сиракузы к тому времени зарились куда более могущественные враги — тиран Леонтин Гикет и карфагеняне, решившие воспользоваться великой