Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

и копьеметателей, три агемы тарентийцев, мегаристы. Для конницы привели пять тысяч прекрасных молодых коней, выращенных в Апамее. Наследник александровой славы был горд и счастлив, оглядывая необозримые ряды своего воинства, блещущие щитами со вздыбленными элефантами.

В путь сирийцы отправились совершенно уверенные в успехе. Неторопливо, в несколько дней прошли через Гирканские ворота, пятью колоннами двинулись вглубь Азиии. Шли весьма беспечно, наслаждаясь зеленью пышных лесов и пожирая ранние ягоды, прикрываясь лишь ближней сторожей. Потому когда к царю привели раненого стрелой воина, подобранного сторожей, Антиох был поражён его рассказом в самое сердце.

Раненый поведал, что их колонна, состоявшая, между прочим, из двадцати полновесных полков конницы и пехоты, была атакована прямо на марше неведомыми всадниками. Варвары не стали сближаться и принялись издали пускать стрелы. Сирийцы пытались атаковать, но варвары, стремительные, словно ветер, мгновенно отступали, чтобы тут же возвратиться с новым дождём из стрел. Дождь этот лил, не переставая, выкашивая потерявших строй воинов, мешая раненых с убитыми, трупы животных с телами людей — обращая всё это в единое кровавое месиво. Наконец, сирийцы не выдержали и побежали. Неприятели будто и ждали лишь этого. Орда воющих всадников бросилась следом, без устали разя стрелами и кривыми мечами.

Убили всех. Тот воин спасся, прикинувшись мёртвым в груде действительно мёртвых тел. Когда варвары, обобрав павших, ушли, ему посчастливилось поймать лошадь и добраться к своим.

Признаться, Антиох не сразу поверил услышанному. Вернее, совсем не поверил. Если бы не отметина от стрелы, воину б не миновать кары за ложь. Но какой смысл ему лгать?

Поразмыслив, Антиох приказал войску разбить лагерь и выслал вперёд дозорных на самых лучших конях, что унесут от любой погони. Дозорные вернулись почти сразу, с вестью о приближении неведомого войска — тысяч и тысяч конников, заполонивших всю степь. Среди недругов были парфяне, были бактрийцы, известные своим вооружением, но были и воины, доселе совершенно не виданные, на низкорослых лошадках, в кожаных доспехах, лицом походившие на злобных духов.

Ещё вчера Антиох приказал бы казнить каждого, кто усомнился в его силах, но известие о полном избиении отборного корпуса произвело на царя гнетущее впечатление. Не битва, а именно избиение, не причинившее противной стороне никаких потерь! Под вечер Антиох принял решение отступать, велев оставить лагерь ещё затемно. Пехотинцам разрешили бросить поклажу, кроме оружия: оставили много повозок, припасов и снаряжения. Главное — унести ноги!

На этот раз повезло. Враги настигли сирийское войско, когда большая часть его уже втянулась в теснину Гирканских ворот. Командовавший арьергардом Теодот выстроил плотной, в двадцать рядов фалангой ликийцев, поставив за ними критян и карийцев с достаточным запасом стрел для долгого боя. Но оказалось, что луки пришельцев бьют на сотню шагов дальше, так что они расстреливали укрывшихся за щитами воинов безо всякой утраты для себя. Стреляли долго, засыпав истоптанную землю ковром из стрел. Плетёные, во весь рост щиты ликийцев спасли от больших потерь, но несколько сот человек остались лежать перед Воротами.

А ещё требовалось организованно отступить, что не вполне удалось. Когда Теодот скомандовал отходить, воины вместо того чтобы, подобно ракам, пятиться, побежали, подставив спины. Именно в этот миг полегла половина арьергарда, подарив спасение второй половине, ибо убитые падали столь густо, что образовали в Воротах вал из тел, какой неприятелям преодолеть сразу не удалось.

Лишь ближе к выходу из теснины они вновь начали настигать стрелами задыхавшихся от бега воинов, но — хвала Антиоху! — умудрённый не по годам ратным опытом муж расставил на склоне метателей дротиков, которые привели преследователей в замешательство и заставили повернуть, спасши жизни тысячам копейщиков и стрелков, в том числе самому Теодоту и его адъютанту, отважному антиохийцу Патроклу.

После этого проход был намертво перекрыт грудами острых камней, за которыми стала крепкая стража.

— Ничего, отсидимся! — бодро сказал Теодот. — Отсидимся…

Десять тысяч отборных воинов остались подле Ворот. Остальное войско Антиох приказал отвести к Эктабанам — будто бы для удобства снабжения, хотя, если быть, честным, в душу царя закрались сомнения: он опасался, как бы неведомые недруги не перехитрили его, обойдя морем иль по неведомым тропам и отрезав пути к отступлению.

Царь удалился по пылящей дороге на запад, поручив верному Теодоту охрану ущелья.

— Ты сам сказал, что мы отсидимся. Вот и отвечай теперь за наше сидение!

Теодот, генерал отважный до безрассудства, не стал спорить. Удержать Ворота представлялось делом не столь уж и сложным.

— Если понадобится, я завалю их грудами тел — своих и врагов! — заявил он другу Патроклу. — Но нужно быть сумасшедшим, чтобы отважиться на штурм…

— Нужно быть сумасшедшим, чтобы штурмовать позицию, неприступную по воле самой природы! — сказал Гумий-Менандр.

Он, Аландр и Талла сидели подле костра, держа совет, что делать дальше. Неожиданный манёвр Антиоха спутал карты, теперь войско Чёрного Солнца не могло запросто, без сопротивления пройти в Мидию.

— Что ты предлагаешь? — бросила Талла.

— А что предлагаешь ты? — не без вызова вернул вопрос Менандр.

— Обойти?

— Поблизости нет караванных путей, по которым можно провести такое огромное войско. — После пополнения бактрийцами, согдами, парфянами и прочими среднеазиатскими народностями и привлечения Ледой скифских, савроматских и сакских дружин численность войска увеличилась почти втрое.

— А если морем?

— Потребуется уйма времени, чтобы построить суда для перевозки хотя бы части армии, достаточной, чтобы, обойдя неприятеля, расчистить путь.

— А если ударить в лоб? — негромко молвил до того молчавший Аландр.

— В лоб?! — Владыка Бактрии насмешливо хрюкнул. — Да ты понимаешь, о чём говоришь? Ты думаешь... — Тут Посвящённый осёкся, припомнив с кем говорит. — Ну, я не знаю. Мне кажется, это невыполнимо.

Талла придерживалась схожего мнения.

— Проход слишком узок. В самом широком месте он не превышает сотни шагов, в узком достигает едва ли тридцати. Достаточно перегородить его самой примитивной баррикадой, разместить на ней лучников, а позади поставить фалангу в тысячу человек, и никакое войско не сможет преодолеть его. Тридцать рядов по тридцать копьеносцев… Нет силы, способной пробить столь глубокий строй!

— Особенно, если за первой фалангой поставить ещё и ещё. А в промежутках между фалангами — лучников! — подхватил Менандр.

Аландр пожал плечами, словно не споря, но лицом выражая своё несогласие.

— Вы ведёте речь о правильном сражении, но правильном в понимании людей, преградивших нам путь.

— Что ты хочешь этим сказать?

Воин медленно провёл громадной ладонью по шевелюре, потёр затёкшую шею.

— Я мало знаком с тактикой, какой придерживаются наши сегодняшние неприятели. Хотя, кажется, мне доводилось сталкиваться с нею. — Аландр с кривой усмешкой — со смыслом — посмотрел на Таллу. — Бой в их понимании