Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

есть столкновение крупных пехотных масс тесно сомкнутым строем, именуемым фалангой. Этот строй обыкновенно прикрывается с боков конницей, препятствующей обходу и удару в тыл или во фланг. В нашем случае потребность в подобном прикрытии отсутствует. Вместе с тяжёлыми воинами действуют лёгкие, стреляя из луков, бросая дротики или камни. Они сражаются в начале битвы, при сближении основных сил отходя за фалангу с тем чтобы в случае победы принять участие в преследовании… — Заметив нетерпеливый жест Менандра, Воин прервал свою речь. — Я в чём-то не прав?

— Всё так, но зачем ты всё это рассказываешь?

— Я просто размышляю вслух. Так вот, эти люди рассчитывают, что мы полезем на частокол копий, какой они противопоставят нам. А если мы не будем этого делать?

— Они не стронутся с места, мы также останемся на своём! — раздражённо ответил Менандр. — Получится ничья, но в их пользу, потому что они удержат позицию, а нам придётся искать обходные пути — либо вокруг Гирканского моря: через пески, потом через Ра — реку, какую перелетит в устье далеко не каждая птица, либо через горы Загроса, труднопроходимые и кишащие воинственными дикарями, враждебными любому незваному гостю — не думаю, что нам сделают исключение.

— И в том, и в другом случае, — подхватила Талла, — мы потеряем время.

— И людей! — вставил Менандр.

— Время! — не согласилась Талла. — Единственное, чего нельзя терять, ибо оно невозобновимо.

— Так давайте его не терять! — предложил Аландр.

— Мой милый… — протянула Талла. — Не хочешь ли ты сказать, что пройдёшь через Гирканские ворота?

Аландр не обратил внимания на сарказм, отчётливо прозвучавший в словах Таллы, и улыбнулся — беззащитно, словно ребёнок.

— Я не силен в словах, но именно это я собираюсь сделать. Я взломаю ворота на Запад!

— Но как?! — теряя терпение, раздражённо закричал Менандр.

— Тактике Запада я противопоставлю тактику Востока. Мы разобьём фалангу не в рукопашном бою, а с помощью арбалетов. Когда она расстроится, нам не составит труда разгромить её. Бегущие сомнут следующую фалангу — если и не полностью, то, по крайней мере, перемешают ряды. Так, ком за комом мы соберём все неприятельские заслоны и выбьем врагов из ущелья, словно пробку из бутылочного горла!

— Как всё просто! — съязвил Менандр, в кои-то веки союзник Таллы. Аландр не обиделся и на этот раз.

— Это не просто, но исполнимо, — сказал он. — Мне потребуется триста бойцов и один день, чтобы пробиться через Ворота.

— Пусть будет тысяча и три дня! — щедро предложила Талла.

Аландр пожал могучими плечами.

— Мне хватит и трёхсот.

И более на эту тему не говорили, и каждый остался при своём: одни — при сомнении, один — полный решимости осуществить замысел.

Поутру Аландр, как и обещал, вошёл в Ворота с тремя сотнями бойцов.

— Странное ощущение, — сказал он на прощание Талле. — Вновь ущелье. Вновь эта цифра — триста. Мне кажется, это уже со мной было — и ущелье, и триста…

Талла поймала его вопрошающий взгляд в тенета прекрасных голубых глаз и растворила, словно в бездонности моря, ни смутившись, ни отвергнув, ни признав.

— А может, только будет?

— Это уж наверняка! — засмеявшись, сказал Аландр.

Он был отчаянно весел, как всегда в мгновения опасности. И, как всегда, уверен в себе, заражая уверенностью воинов — гетайров и шицзу. Их было триста, каждых поровну; большее количество воинов просто не могло развернуться в теснине ущелья.

Чтобы сократить путь, первую часть его проделали в конном строю. Когда ж впереди показалась каменная осыпь, увенчанная частоколом копий, воины спешились и приготовились к бою. Каждый в точности знал, что должен делать; каждый знал своё место в строю; каждый знал, сколь опасно предприятие, им предстоящее. Но то были настоящие воины, страшившиеся неудачи пуще погибели. То были лучшие воины, каких только мог пожелать Аландр. Хотя, порой ему казалось, что когда-то он уже сражался во главе лучших воинов, числом тоже триста.

Мотнув головой — отгоняя ненужные мысли, Аландр шагнул по направлению к баррикаде. Громадный, облачённый в матово-чёрный доспех, он казался инородной глыбой на фоне шедших следом гетайров, серебристые кольчуги, подкрашенные контурами наброшенных на плечи пурпурных плащей, которых создавали эффект чешуи экзотической рыбы. Чуть позади, замыкая, шагали шицзу. Их бронзовые доспехи отливали солнцем, но заходящим, а чёрные плащи образовывали зловещие нимбы. Казалось, растёкшийся по земле край засыпающего солнца окутывает пелена грозовых туч.

Это было величественное зрелище, оказавшее должное впечатление на защитников ущелья. Занервничав, стрелять они начали раньше, нежели следовало б. Свистящие чёрточки испещрили расселину неба, взмывая, а потом резко падая вниз и впиваясь в каменистую землю.

Аландр поднял руку, приказывая замедлить шаг. Он дошёл точно до того места, где торчали самые прыткие стрелы, и остановился. Гетайры рядами выстроились за ним — пять ровных, словно стежки рядов. Следом стали шицзу. Загудели натягиваемые тетивы больших дахуанов, столь тугие, что оттянуть их можно было лишь при помощи ног. Стрелок что есть сил упирался стопою в излучие, а руками тянул на себя тетиву, пока та не набрасывалась на удерживаемую стопором стрелу. Теперь следовало прицелиться…

Воин резко опустил руку. Залп из арбалетов грохотом разорвал воздух. Сто пятьдесят тяжёлых металлических стрел перелетели груду камней, канув в недосягаемой взору неизвестности. Впрочем, они — по крайней мере, многие — нашли цель, свидетельством чему были истошные крики, донёсшиеся из-за баррикады.

Вновь вскинув руку, Аландр медленно пошёл вперёд. Следом двигалась стальная стена, образованная щитами и доспехами. Заряжавшие арбалеты шицзу были в полной недосягаемости для вражеских стрел.

А те летели, хотя и не столь густо, как прежде. Одна ударилась о панцирь Аландра и, отскочив, упала к его ногам. Воин опустил руку, и ещё полторы сотни стрел канули в неизвестности, откликнувшейся новым воплем.

И сирийцы не вынесли подобного глумления. Из-за камней послышались крики, показались пельтасты, саранчой облепившие баррикаду и начавшие спускаться вниз — навстречу врагам. Ступать по предательски выворачивавшимся камням было нелегко: некоторые пади, воздух клубился криками: боли и руганью.

Пространство перед камнями всё более забивалось народом, тут столпилось не менее пяти-шести сот сирийцев, возглавляемых командиром в роскошном с меховым подбоем плаще. Размахивая мечом, он устремился, увлекая за собой прочих, навстречу мерно подступающей рати Чёрного Солнца.

В тот же миг Аландр опустился на колено, и пять шеренг гетайров немедленно последовали его примеру. Залп через их головы буквально смел наступавших. Пробивая насквозь щиты, доспехи, тела, тяжёлые стрелы выкосили разом несколько вражьих рядов. Этого, третьего урока оказалось достаточно. Пельтасты сломя голову бросились к обратно баррикаде; лишь несколько во главе со своим командиром,