Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

и ему. Ему впервые стало страшно за Богдана. Несколько лет тот поддерживал образ сильного, независимого и не слишком эмоционального, но вдруг сломался, услышав, что его старший брат ступил на путь, под прямым углом пересекающий путь их семьи.

За маской безразличия Богдан скрывал даже тепло к брату, возможно, сам не замечал этого. Насколько тяжело было так жить? Тихон и представить не мог, но теперь убедился, что, мягко говоря, ужасно.

Однако, несмотря на то, что Тихон всё ещё находился в глубочайшем смятении и сочувствии к другу, Богдан уже почти полностью пришёл в себя и активно размышлял, что делать с этой информацией.

Когда ум вновь охладел, давая возможность ясно мыслить, больше вариантов действий в голову не пришло. А что они действительно могли сделать? Даже если не брать в расчёт Тихона. Для начала нужно понять, чего Богдан хочет добиться, услышав, что брат теперь адепт. Вернуть его в семью? Точно нет. В доме Полюсовых ему не станет лучше: он съехал не от хорошей жизни.

Как он собирался заставить его вернуться, если уж на то пошло? Он пепельный, силы пепельных никак не вычленить из тела тех, кому они уже принадлежат. Родись Антон обелиском, такого бы точно не произошло: силы Розенкрейц могут прижиться лишь в теле обычного человека, Света — одно исключение на миллион. Бабушка, завидев в своём доме адепта, уничтожит его, не раздумывая ни секунды, даже несмотря на контракт. Как ни крути, этот вариант отпадает, нужно вразумить Антона без возвращения того домой.

Есть ли возможность обговорить всё и помириться, просто придя к нему и заявив о своих намерениях? Богдан не слишком хорошо знал Антона, чтобы предсказывать его поведение, но тут и ежу понятно, что брат не станет его слушать. В лучшем случае проигнорирует, в худшем — кинется в драку. И вновь всё сводится к нарушению контракта. Хоть он фактически уже и был нарушен, когда на компанию «воришек» напали адепты. Но ведь и выловить Антона где-нибудь в тёмной неприглядной подворотне не то чтобы есть возможность. Розенкрейц редко ходят поодиночке, тот случай ночью у школы был, скорее, исключением. А адреса, по которому Антон сейчас проживает, у Богдана попросту нет, так что заявиться к нему домой лично шанса не представлялось.

Писать Антону тоже было бесполезно. Во-первых: он давно заблокировал и бабушку, и Богдана во всех соцсетях. Во-вторых: даже если бы это было не так, стал бы он отвечать на его сообщения? Вновь проигнорирует или заблокирует, напиши Богдан хоть с другого аккаунта.

Других вариантов он найти не мог, как бы ни хмурился в раздумьях. По сему выходило, что они смогут хоть как-то повлиять на Антона, только в открытую завалившись к адептам прямо в их рабочее время. Товарищи по работе с большой вероятностью не будут настроены развязывать войну на месте, заинтересуются действиями наглых школьников и примутся наблюдать за развернувшимся спектаклем, а у Антона не останется выбора: либо он ретируется, становясь в глазах коллег жалким трусом, либо отходит поговорить с Богданом тет-а-тет. Как бы опасно ни звучало — это пока единственное более-менее адекватное решение.

Правда, неясно было, как они будут выпутываться, если адепты всё же нападут, но тогда придётся действовать по ситуации. Никто не запрещает сбежать в случае чего, оставалось лишь надеяться, что в команде Антона не десять человек разом. Тогда затруднений возникнет несколько больше… Но не зря ведь Богдан был золотым обелиском и наследником меча светлой стороны Луны, так ведь? Отбиться от атак и сбежать — звучит не так уж нереалистично в его положении.

Он озвучил Тихону свои идеи, объясняя причины своих решений, и терпеливо ждал, пока тот их обдумает. Тихон долго чесал затылок, переваривая план, и нерешительно глянул на друга:

— Это первый раз, когда я сомневаюсь в твоих идеях, но больше вариантов реально нет. А как ты собрался выслеживать Антона? Даже примерно ведь неизвестно, в каком районе они работают, а у библиотеки оказались как будто случайно.

На этот раз у Богдана созрел план куда чётче предыдущего. Антон не всегда был настолько закрытым: его ментальное здоровье стало заметно ухудшаться лишь к восьмому классу, тогда он и стал безэмоциональным, каким Богдан видел его последний раз. Всё время до этого он производил впечатление того самого типа людей, к которому тянулись благодаря его харизме и инициативности. Проще говоря: Антон был той ещё душой компании.

Не было одноклассника, с которым бы он не обменивался парой слов за день. На переменах каждый раз, когда бы Богдан ни прошёл мимо их класса, Антон был в окружении компании и не всегда находил время на то, чтобы хотя бы пересечься с братом взглядом: всё его внимание концентрировалось на людях вокруг. В этом плане Богдан даже немного завидовал ему, но почти сразу вспоминал, что его тренировки будут покруче толпы знакомых, чьё уважение держится лишь на дружелюбном образе.

Богдан с лёгкостью читал людей с малых лет и сразу подмечал призрачный огонёк жажды выгоды в глазах одноклассников, с которыми общался Антон. Будучи детьми, они и сами не осознавали этого, но компании, которые держатся лишь на харизме и в целом крутости одного человека, обычно распадаются очень быстро. Какой бы ни была причина, таким душам компании было очень сложно найти настоящих друзей, которые не бросили бы, почувствовав, что больше не получают от общения пользу.

Несмотря на это, одноклассники Антона всё ещё не переставали быть ему просто знакомыми, с которыми иногда можно обменяться парой сообщений. И вот так удача — их контакты были сохранены и у Богдана! Поскольку Антона в школе никогда нельзя было встретить без пары-тройки сопровождающих, в те редкие моменты, когда братья пересекались, чтобы обменяться бытовыми фразами, эти самые сопровождающие добавляли в друзья где только можно и Богдана с расчётом на то, что дружба с младшим братом позволит заслужить уважение старшего.

Намерения поддерживать общение с ними у Богдана не было, но все эти связи неожиданно обрели пользу. А что, если одноклассники встретили где-то Антона, пока он бегал по поручениям? Шанс не был стопроцентным, но и не равнялся нулю. Новый Оскол был до ужаса маленьким, и Богдан с Тихоном имели возможность выяснить хотя бы место, где Антона видели последний раз. Как бы далеко он ни съехал, город был слишком мал, чтобы за целый месяц Антон и его бывшие одноклассники не пересеклись ни разу. Тихон вообще, несмотря на сюрреалистичность обстоятельств, видел Антона буквально на днях.