Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

глянул на Антона, всё также сидевшего позади адепта. Остальные слегка напряглись и с недоверием глядели на подростков, которым их напарник преградил дорогу на полпути. Антон же смотрел на парней как на одних из прохожих, которые не играют в жизни друг друга никакой роли, в огромном количестве встречаются на протяжении всего дня и никак не запоминаются, подобно массовке. Если, не зная правды, обратить внимание на равнодушие и скуку в его взгляде, ни за что не подумаешь, что сейчас друг на друга пристально смотрели родные братья. Так подумали и другие адепты.

Богдан, весело хмыкнув, указал подбородком на Антона и преувеличенно-дружелюбным тоном ответил:

— Мы прекрасно знаем, где находимся, но конкретно вы меня не интересуете. Свалите вы, а я переговорю пока с этим парнем.

Интонация парня абсолютно разнилась с его словами. Адепты в замешательстве переглянулись, некоторые усмехнулись наглости незваных гостей. Теперь на Богдана и Тихона одновременно глядело восемь кипящих презрением пар глаз, одни — равнодушные, а последний адепт пялился так, будто никак не мог поверить в происходящее.

Слишком часто он стал встречать таких бесцеремонных подростков. Лицо его перекосило от шока и возмущения одновременно.

Но тут же он посерьёзнел и прищурился. В тот момент до него дошло.

Когда восемь его напарников собирались встать, чтобы напомнить «гостям» в каком они сейчас положении, он резко поднялся сам и, наставив на подростков указательный палец и не скрывая отвращения в голосе, заговорил:

— Стоять, это же вы! — Он переводил взгляд с Богдана на Тихона и обратно, пока в его голове молниеносно проносились воспоминания последних дней. — Один — вор книжки, второй — их подельник. Какого вы тут оба делаете?! Жить надоело? А ты как с этим связан?

Он направил тот же палец на Антона и зловеще уставился на него, но тот лишь равнодушно отвёл взгляд, давая понять, что ни подростки, ни напарник не вызывают у него никакого интереса:

— Понятия не имею, о чём он там треплется.

Тихон вдруг узнал во внезапно вскочившем на ноги адепте того, что орудовал огненными цепями в их последнюю стычку. Но это сейчас было совсем неважно. Богдан подумал о том же, а взгляд его сделался уже совсем жутким, словно хищник, разгневанный длительной погоней за жалким, слабым, но упёртым кроликом, и теперь готовый разорвать его на маленькие кусочки с особой жестокостью, чтобы добыча покинула этот мир в ужасных муках, чтобы отомстить за потраченное впустую время. Прежде чем Богдан успел сказать что-то ещё, Марк вновь повернулся к обелискам:

— Раз уж сами пришли — гоните чёртову книжку. У меня из-за вас зарплата сокращается!

— Погоди, — ровным тоном отвлёк его Антон, не спеша поднимаясь со стула.

— А?..

— Разберитесь пока с короткостриженым, у меня есть один вопрос к этой выскочке.

— А чего это ты раскомандовался? Кто тут чей подчинённый, по-твоему?!

Марк с каждым днём всё меньше понимал, зачем босс взял на работу эту школоту. Мало того, что от него не было абсолютно никакой пользы, так по его вине они ещё и упустили компанию каких-то детей, решивших в ночи украсть никому не нужную книжку из библиотеки. А теперь он к тому же командует, словно не знал, что босс поручал Марку следить за поведением этой бездарности! Но сколько бы он ни возмущался в свободное время, сейчас на их плечи легла очередная нелепая разборка, с которой лучше бы поскорее разобраться и вернуться к долгожданному шашлыку, время на который они с таким трудом выбили в своём плотном графике. Антона он ещё успеет отчитать.

От предвкушения мести Марк немного повеселел и не смог сдержаться от саркастических вставок:

— Ты идиот, Антошка. Ты видишь биополе этого ребёнка?! Как ты собрался в одиночку справиться с золотым? Я, конечно, терпеть тебя не могу, но если ты тут откинешься, я не только зарплаты лишусь — я головы своей лишусь! Понимаешь? Пойми уже хоть что-то за всё время нашей… совместной работы и отойди в сторонку. — Марк уже собирался закатать рукава, чтобы приступить к выбиванию долгов, но вновь покосился на Антона. Тот, естественно, в лице нисколько не поменялся, но в этот раз хотя бы не проигнорировал и смотрел на Марка. Наконец-то возможность вдолбить в эту пустую голову хоть что-то! — Хотя знаешь, — он хищно прищурился в полуулыбке, — я бы с удовольствием посмотрел, как тебя об асфальт размажут двое школьников. Погоди… ты ведь тоже школьник. Ну, тогда я буду любезен и предоставлю своему дражайшему подчинённому возможность устроить драку, что вам так не хватало в школе!

Лицо Антона резко охватило вселенское презрение и возмущение одновременно, он был так озадачен, что был не в силах хоть как-то ответить на высказывания, а Марк, довольный своей первой успешной колкостью, как ни в чём не бывало, махнул коллегам на Тихона, давая разрешение разобраться с ним любым понравившимся способом. Адепты не спешили нападать, давая парням последнюю возможность для побега, но те лишь приняли ещё более решительный вид. Богдан, не оборачиваясь и не отводя взгляда от противников, тихо спросил у Тихона:

— Долго продержишься?

— Думаю, да.

— ?

— Кубок.

Богдан тут же всё понял, но, хоть и не сделался на сто процентов уверенным в способностях Тихона, возражать не стал, и медленно отошёл, приближаясь к Марку с Антоном. Второй уже было завёл руку за спину, чтобы призвать оружие, но Марк преградил ему путь, отслеживая каждое движение Богдана, и бросил Антону, не оборачиваясь:

— Стой, где стоишь, бездарность. — Глаза Марка пропитались яростью, а сам он был настроен на возмездие как никогда раньше, сверля наглого школьника горящим жаждой крови взглядом. — Я ещё не отомстил за тот фокус у школы.

Богдан хмыкнул. Как же он был рад! Наконец-то он сможет вдоволь наиграться с реальными противниками!

Глава 20. Серп и пистолет

Тихон был не менее эмоциональным, чем Амалия, но это не мешало ему контролировать эмоции в ответственные моменты. Когда было весело, он веселился, когда грустно — грустил. Но иногда Тихон был достаточно умён и понимал, что перед сильными противниками нельзя показывать страх. Если они заметят его слабость, он тут же проиграет.

Восемь внушительного вида адептов постепенно приближались, разминаясь и скалясь от предвкушения. Компании Тихона и остальных часто приходилось убегать от дворовых собак и охранников, едва ли способных пробежать десять метров, не запыхавшись, но все те побеги — не больше чем детские шалости. Сегодня был первый раз, когда убежать не выйдет: в этом бою решится, станут ли