Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Получив это разрешение, Хельсинг в растерянности оглянулся на пригорок, но никого там не увидел. Что делать? Признаться, что высадил двух женщин и теперь хочет получить их назад? Без расспросов не обойтись, и правда может выплыть на свет. Хирдманы на дреки подгребали веслами, удерживая тяжелый корабль на месте, а Хельсинг не знал, как поступить. Его нерешительность уже делалась заметна.

– А ты куда собираешься? – прокричал он.

– Я иду на юг, в Сэхейм.

– А я на север. – Знаком Хельсинг велел своим людям возвращаться на корабль. – Удачи тебе, Хальвдан.

Под тем же боковым ветром три корабля Хельсинга двинулись дальше к вершине Вика. Хальвдан, вопреки своим словам, не стал разворачиваться, а тоже двинулся на север, к Борро. Но что тут скажешь, он здесь хозяин, куда хочет, туда и идет. Хельсинг с высокого сидения кормчего то и дело поглядывал на берег, надеясь и боясь увидеть там две женские фигурки. Он не может уйти, бросив Рагнхильд со служанкой в Вестфольде! Но и подобрать их на виду у Хальвдана тоже не может: тот непременно захочет узнать, что за женщины. Да и где подобрать? Хельсинг надеялся, у девушек хватит ума наблюдать издали за его кораблями и идти в ту же сторону. Избавившись от Хальвдана, он подойдет к берегу и пустится на поиски. Но если эти две овцы со страху убежали, не оглядываясь, и потеряли его корабли из виду… При этой мысли Хельсинг выругался. Ну до чего же глупо будет привезти невесту Сигтрюгга из такой дали, как Согн, и потерять ее на последнем переходе, да еще и во владениях Хальвдана Черного, который тоже на нее нацелился! После такого как матери на глаза показаться? Братья, Хюсинг и Хаки, его засмеют насмерть. А Сигтрюгг подумает, что он или вовсе не сумел раздобыть девушку, или припрятал для себя. Йотунова сила! Так или иначе, но от такого позора до самой смерти не отмыться.

Вот показались на взгорке серая крыша медового зала Борро, и «Змей» Хальвдана направился к причалу. Убедившись, что дальше он провожать его не будет, Хельсинг с облегчением помахал рукой. Хальвдан ответил тем же. «Змей» уже вставал у причала…

– А теперь бегом назад! – приказал Хальвдан, проводив глазами три уходящих корабля. – Далеко они уйти не могли. Как найдете – ведите в медовый зал. Я буду там.

– А если будут дрыгаться? – спросил Дигральди.

– Тогде несите в усадьбу. Но вежливо.

– Парни, за мной! – Дигральди взмахнул рукой. – Идем к роще. Асси, бегом домой, приведи пару собак. Найдешь нас у курганов.

Здешний уроженец, он знал в округе каждую складку местности, и Хальвдан вполне ему доверял. Часть людей Хальвдан оставил наблюдать за морем – не вернется ли Хельсинг. А Хальвдан направился к медовому залу близ святилища и курганов Борро, где с конца зимы стал хозяином. До сих пор он в душе дивился, что Олав отдал ему Внутренний Вестфольд с Борро – местом упокоения многих их предков, священным местом для всех жителей Вестфольда. Олав имел право владеть им как старший, но осторожность победила: удаль Хальвдана привела уже к нескольким войнам, и Олав предпочел отгородиться от врагов с той стороны Вика чужими землями.

– И помните, парни! – прокричал Хальвдан вслед хирдманам. – Это ваша будущая королева!

Дигральди обернулся и помахал рукой: мол, понял.

Прядь 5

– О боги, я больше не могу!

Рагнхильд высвободила руку и села на ближайший камень. Никогда в жизни они с Дагрун так не бегали. Они неслись через незнакомую березовую рощу, прислушиваясь к крикам за спиной; в их воображении на берегу кипела кровавая схватка. И если Хальвдан Черный победит, то немедленно, расчистив путь, кинется за ними в погоню. Обе уже видели, как над их головами заносится окровавленный меч, как щелкают у горла кровавые клыки зверя – видения эти внушал им нерассуждающий страх, обеим девушкам непривычный. Никогда еще за двадцать два года жизни им не приходилось переживать смертельной опасности, да еще и без чьей-либо защиты. Даже если в длинный Согне-фьорд и заглядывали чужие «морские конунги», с ними разбирались вдали от конунговой усадьбы. Теперь же обе девушки были совершенно сбиты с толку: оторванные от всего привычного, среди почти незнакомых людей, в чужом краю, они вдруг остались вообще без всякой опоры, а по пятам за ними вот-вот устремится Пес Хель! Родной Согге-фьорд виделся им за девять миров отсюда. Уж наверное, в эти мгновения Рагнхильд пожалела, что пошла на зов любви к незнакомому Сигтрюггу конунгу и оказалась брошенной на волю волн!

Дагрун тоже остановилась и опустила наземь короб, который все это время тащила на плече. В коробе позвякивало: в нем лежали серебряные и золотые украшения из приданого Рагнхильд. Но то, что у двух девушек оказались при себе немалые сокровища, не сильно облегчало их положение. Все равно они – добыча, только с сокровищами – более ценная.

– Ты что-нибудь слышишь? – задыхаясь, спросила Рагнхильд.

Сама она ничего не слышала за стуком собственного сердца и шумом крови в ушах.

– Нет. – Дагрун помолчала, вслушиваясь, но сквозь гул березовой листвы не пробивалось никаких угрожающих звуков.

– Они уже их всех убили? – Голос Рагнхильд задрожал, когда смысл произносимых слов дошел до сознания.

– Может, они отбились.

– Но у Хельсинга меньше людей!

Они немного поспорили о том, о чем не могли знать, и замолчали. Шумели березы, звонко перекликались птицы – как будто не произошло ничего ужасного, как будто это один из обычных дней обычного лета, даже слишком теплый и ясный. И это спокойствие светлой рощи только увеличивало растерянность девушек. Все казалось сном, где у событий нет ни начала, ни конца, где дороги никуда не ведут и надо лишь дождаться пробуждения.

– Что нам дальше делать? – наконец спросила Рагнхильд.

Она отчаянно пыталась взять себя в руки и занять привычное ей место хозяйки положения, но мысли расплывались, не находя никакой опоры. Куда они могли пойти в чужом краю, где не знают никого и их никто не знает? А Сигтрюгг конунг оставался где-то за Виком, даже не ведая, что они так близко к нему и так далеко! Положение их немногим лучше, чем в крошечной лодочке посреди моря!

– А эта роща не священная? – Дагрун опасливо оглядела деревья вокруг, но никаких признаков жертвоприношения не заметила.

– Может быть. Здесь же рядом курганы.

Окажись роща священной, это могло сулить спасение, а могло и гибель. В иных краях священные рощи дают убежище даже преступникам. А в