Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Стало быть, тоже благородная дева. Пусть она пойдет с тобой. – Хальвдан смерил Дагрун взглядом – она была не великаншей, но одного роста с ним, и смотрела решительно. – С такой защитницей ты можешь ничего не опасаться.

Дигральди Конь ухмыльнулся с самым довольным видом и преувеличенно любезно уступил Дагрун дорогу к двери. Но теперь Рагнхильд пошла первой. Заняв снова свое законное место, она обрела часть привычной уверенности – или хотя бы могла хранить ее видимость. За ней прошла Дагрун. Хальвдан пропустил их в дверь медового зала и зашел сам.

Сделав несколько шагов, Рагнхильд остановилась и оглядела просторное, высокое помещение: толстые резные столбы, длинные высокие очаги, выложенные камнем, помосты и столы перед ним. Внутри вычищенных очагов лежали большие черные котлы для пиршеств и решетки для жарки мяса. Рагнхильд хорошо знала медовый зал Согне-фьорда, где ее отец давал пиры в священные дни, где сама она совсем недавно помогала ему на Сигрблот и Дистинг. Очутившись в этом месте, она еще лучше вспомнила, кто она такая. Взглянула на деревянные изображения богов в дальнем конце помещения, за полукругом белых камней, обозначавших границу между Средней Оградой и Оградой Асов. Почти всю жизнь она служит им – неужели они за нее не вступятся?

– Улль, Ньёрд, Хеймдалль, Тор и Фрейя, – раздался у нее за спиной голос Хальвдана. – Красивое здание, правда? Я сам еще к нему не привык. Я им владею только с конца этой зимы.

Голос его прозвучал немного гулко в большом пустом помещении, напоминая, что даже он, Пес Хель, всего лишь человек, мошка перед величием богов и их жилищ. Рагнхильд обернулась.

– Но ведь это ваш родовой фюльк, разве нет? Вестфольд ведь издавна принадлежит Инглингам?

– Инглингам он принадлежит со времен Хальвдана Белой Кости. Он много воевал и захватил Вестфольд, Раумарики, Хейдмёрк, Тотн, Хадаланд. Похоронен он в Скирингссале, это южнее, там есть другой медовый зал. Тот Хальвдан жил за три поколения до моего отца, а после моего отца здесь хозяином был мой старший брат Олав. Я вырос в Агдире, откуда родом моя мать, но этой зимой приехал к нему за моей долей наследства, и он отдал мне Внутренний Вестфольд.

– А все прочее… Ты сказал, что твой прадед Хальвдан владел Хейдмёрком и Раумарики?

– Да, и еще Тотном и Хадаландом. Это отсюда на северо-восток.

– Как же твои предки потеряли эти земли?

Рагнхильд несколько растерялась: она ведь собиралась выйти за конунга Хейдмёрка и Раумарики, и вдруг оказалось, что эти земли исконно принадлежат вовсе не Сигтрюггу!

– Увы, мой брат не сумел отстоять все эти земли после смерти отца. Ему было всего двадцать, а я был головалым ребенком и не мог оказать ему поддержку. Но теперь я вырос…

– Сколько же тебе лет? – вырвалось у Рагнхильд.

Она бы не удивилась, если бы он ответил: «Девяносто».

– Моя мать сказала, что восемнадцать, – усмехнулся Хальвдан. – Она объявила об этом, когда той осенью уступила мне престол в Агдире.

– И ты немедленно взялся возвращать родовые владния, не дожидаясь даже, пока тебе исполнится двадцать? – несколько язвительно сказала Рагнхильд.

Она все не верила, что он на самом деле так юн.

– Чем раньше начнешь, тем больше успеешь. Присядь, Рагнхильд. Ты не голодна? Здесь ничего нет, но можно послать в Сэхейм, это здесь недалеко, Адальдаг доставит вам еды. Это отец Дигральди, того здоровяка, который вас нашел. Сэхейм – наша здешняя усадьба, а Адальдаг там управитель.

– Я… – Рагнхильд запнулась, не зная, хочет ли она есть; за всеми волнениями она позабыла о голоде. Да и мысль разделить пищу с Псом Хель ее смущала. – Не сейчас.

– Как пожелаешь.

Хальвдан уселся на ту же скамью, на приличном расстоянии от нее, а Дагрун села с другого бока от Рагнхильд.

– Я хочу поговорить с тобой.

Хальвдан произнес это спокойно, но Рагнхильд, бегло глянув ему в лицо, приметила, что он волнуется. О чем такой человек может волноваться? Она уже поняла, что сама выдумала страшного Пса Хель с окровавленными клыками, а настоящий Хальвдан Черный совсем другой, и оттого заново растерялась, не зная, как с ним держаться. Он вовсе не собирается откусить ей голову, спокоен и любезен. Но почему-то же ее от него предостерегали? Сейчас он не улыбался, в его глазах отражалось смятение. Рагнхильд, стараясь хранить невозмутимость, бросала на него короткие оценивающие взгляды. С такими черными волосами красавцем не стать, да и нос – как вороний клюв, но и не скажешь, что внешность у него отталкивающая: лицо открытое, черты довольно правильные, взгляд ясный. Его явная молодость сильно смущала Рагнхильд: чтобы в восемнадцать лет стать чудовищем из Хельхейма, пусть даже по слухам, надо быть и впрямь необычным человеком! Что кроется за этой любезностью? И ведь он не отрицает, что ставит перед собой непростые цели – вернуть земли, утраченные после смерти отца.

Но чего ему нужно от нее?

– Не знаю даже, как начать. – Хальвдан сцепил и расцепил крупные кисти рук, и Рагнхильд отметила у него пару шрамов на пальцах и «щитовую язву» на левой руке. – Лучше всего с самого начала. У нас есть такой обычай, что перед Йолем конунг отправляется в горы на охоту и привозит для пира и жертвы Фрейру самого большого вепря, какого удается найти…

Хальвдан заранее немало думал, как расскажет Рагнхильд о том знаменательном вечере незадолго до Йоля, который заставил его желать себе в жены именно ее. Он хотел поведать ей правду о воле норн, связавших их двоих той нитью, что вещие девы выпрядают у корней Мирового Ясеня. Поведать так, чтобы она приняла эту правду и разделила его желание. Но мог ли он передать ей всю правду? Та судьба, что предсказала ему зловредная Хадда, обещала Рагнхильд несчастливую участь: раннюю смерть и ей, и ее единственному сыну. С этой судьбой Хальвдан был настроен бороться, сколько хватит сил. Но сейчас, пока Рагнхильд его не знает и не может на него полагаться, не оттолкнет ли ее такая угроза? Скорее всего, оттолкнет. Это только в сагах дева-валькирия с первого взгляда проникается к молодому конунгу такой любовью, что готова разделить с ним опасность и саму смерть.

– …И в той избушке я встретил двух норн – молодую и средних лет. Которая старше – ее зовут Исвильд, она была дочерью воспитателя моей матери и воспитывалась с ней… да, как твоя девушка с тобой. – Хальвдан перехватил взгляд Дагрун. – Она предсказал мне большую удачу: брак с конунговой дочерью по имени