По снегу босиком вместе - Нани Кроноцкая

Шаг вперед, и дверь за Венди закрылась. Шершавый каменный пол, с канавкой стока в углу, стены из природного камня, никаких этих бортиков человеческих и корыт. И вода льющаяся прямо с потолка, регулируемая блестящим шариком плаваюшим прямо в стене. Красота, именно то, что оборотням и надо.

Скользнув под струи воды Ди прижалась всем телом к огромному, теплому Леру. Как любила она его каждую клеточку, как скучала. По шерстинкам на широченной груди, по смуглой коже. И по поцелуям вот этим, осторожным, как будто не верящим.

— Люблю тебя, Лель. Больше жизни люблю, понимаешь?

Он замер. Потом пальцы левой руки осторожно скользнули по скуле, спускаясь на подбородок, поднимая его. Струи воды вдруг затихли. Венди открыла глаза, встретившись с темных взглядом любимого. Тот самый костер под мшистым пологом древнего лесе: огненные искры на темной зелени, опушенной густыми ресницами. Ди готова была утонуть в них навеки, и не выныривать никогда. Ближе, ближе. Горячие мокрые губы прервали вновь рвавшиеся слова. И только в нее прямо выдохнули:

— Любимая.

Так коротко и так много. Невероятно, зашкаливающе, непостижимо.

Кожа к коже, тепло к теплу, руки вплетаются в руки и нет между ними преград и все, что прожито — лишь пепел.

— Ты уверена? — смог оторваться лишь на секунду, осторожно подхватывая под ягодицы.

— Беременность, — не диагноз, — рассмеялась в ответ, сама к нему приникая. — Просто люби меня и все будет отлично.

И не было слов в этой вселенной важнее сейчас и правдивей…

61. Почти эпилог

Жмурясь от яркого майского солнца Фил вышел из круга портала. Собственноручно построенного, между прочим. Не с первой попытки, и не безупречно, но все же.

В том месте, откуда поспешно он так уходил, поздняя ночь уже очень уверенно разменивала свою первую четверть.

Здесь же северный май сразу наотмашь ударил и светом и запахом буйной травы, приправленным пьянящим ароматом цветущей сирени.

Оглянулся вокруг, поправляя висевший на широком плече рюкзачок. Там было все, что мог забрать с собой единственный сын главного воплощенного демона и наследник великого темного рода. Пара книг, несколько собственноручно собранных артефактов, и засушенные между страниц фолиантов цветы. Не экзотические и прекрасные орхидеи, вычурные и обманчивые. Нет, с другого конца этого мира он принес простые и светлые незабудки.

Отчего-то напоминали они ему о любимой, о ведьме. Фил все это время к ней очень спешил, совершив невозможное: за два года закончил школу высшего демона, пройдя все испытания на полных правах вошел в род великих и… отказался от Тьмы.

Аваддон бесновался, но вынужден был отпустить восвояси наследника. Таков был его выбор. А с этим не спорит сам Дьявол.

И теперь Рафаил возвращался. Он стоял у ограды, озираясь задумчиво вокруг и медленно вспоминал.

Тот самый большой серый дом под куполом ультрамариновой крыши. Стрельчатые окна, кованый высокий забор. И та самая незаметная никому калиточка «для своих» о которой он помнит.

Потайная дверца тихонечко скрипнула и впустила его, как родного.

Сделал пару шагов и нерешительно замер.

Посреди большого двора у парадного входа стояла большая резная песочница. Сверху натянут был тент, вокруг уложены мягкие резиновые дорожки.

Песочница? Почему?

Фил внимательно оглянулся. Все вокруг стало теперь совершенно другим. Там, где раньше стояла парковка, теперь разместилась большая детская площадка с качелями, лестницами и даже маленьким турником. А вон там был полигон, на месте которого теперь красовались зеленые молодые кипарисы.

Дальше — теннисный корт, вместо него раскинулось маленькое, но вполне настоящее футбольное поле. Вместо великолепного бассейна — небольшое приземистое здание, с пристроенным к нему загоном, очень похожее на конюшню.

Прежней, пожалуй, осталась лишь кованая ограда вокруг преображенного до неузнаваемости поместья.

Неужели Арина его продала? Свое нежно любимое детище? Вокруг серого здания повсюду были высажены молоденькие деревца, на которых уже кое-где даже виднелись цветы. Строгая серая плоскость асфальта повсюду сменилась шелковой зеленью газонов и яркими пятнами клумб.

Здесь царило неистовое буйство майских звуков и красок.

А еще в глаза сразу бросались повсюду лежавшие детские игрушки: большие мячи и машины, кубики, куклы, медведи и надувные лошадки.

Песочница… в ней было самое главное, эпицентр этого райского уголка неукротимо притягивающий к себе все внимание Фила.

Прямо по центру ее, на большой куче песка, сидел человечек, еще очень маленький. Он был занят: очень сосредоточенно копал свои правильные канавки с таким видом, как будто нашел в этом песке дело всей своей жизни.

Огненно — рыжие кудри, полыхающие как костер, над костюмчиком модного цвета «сильностиранный хаки». Так и одевают рачительные мамы своих самых отъявленных мелких бандитов.

Высунув язык от напряжения, мальчишка творил. Он выстроил уже целую ирригационную систему, с мостами, системой каналов и сложными сливами в простой детской песочнице.

Занятный малый.

Рафаил подошел к нему ближе, присаживаясь на корточки.

— Ты чей?

Наверное, этому пусть еще очень маленькому, но уже точно хозяину этого дома было не очень привычно слышать такие вопросы от посторонних. Мальчик взглянул удивленно на гостя.

И Фил холодея вдруг замер.

Глаза у ребенка были необыкновенными. Светло-серые, как свежий пепел, без рисунка на радужке, словно бы вырезанные из бархатной серой бумаги. Никогда таких глаз Фил больше не видел, нигде.

Кроме как… в зеркале. Куда, надо признать, он не часто заглядывал, предпочитая даже бриться на ощупь.

На полудемона строго смотрел его сын. Очень внимательно и серьезно, взглядом совсем не младенческим.

Он малыша исходила могучая, светлая сила. Сомнений в том, чей же это наследник у Фила не оставалось, он это просто почувствовал. Как и то, что мальчик даже сейчас был сильнее отца, и конечно же, — много счастливее.

— Я мамин.

— А зовут как тебя, мамин сын? — тот в ответ лишь пожал плечами, аккуратно постукивая совочком по стенкам песочницы. — Не скажешь?

— Фоня Филин.

Рафаил усмехнулся. Прекрасное имя, конечно.

Да. Следуя простой арифметике не трудно было посчитать: ребенку уже чуть больше года.

Почему он не знал?

И тут же с возрастающей яростью понял: Авва точно был в курсе. Уж больно старый бес взбеленился почти год назад, когда у Рафаила был шанс все закончить быстрее. Ему тогда просто не дали, заточив в Преисподнюю, и назначив еще одно испытание «курс обучения сдержанности», просто так.

Пришлось потерять еще год. Тот самый год, когда родился и стремительно рос его сын, для него самый важный. А каково было все это выдержать его матери?

Хотя… Фил помнил отлично: Арина унаследовала от матери дар оракула, просыпавшийся с