На крыльях крови - Брайер Болейн

так это почему Невилл все время возвращается сюда, – сказала Флоренс, наклоняясь, чтобы погладить головку пушистика. Невилл немного оживился, но тут же снова заснул. Казалось, он уже приходил в себя после неприятной встречи с высокородным.

– Может быть, в башне Драхарроу тоже запрещено держать домашних животных? – предположила я.

Она покачала головой.

– Я почти уверена, что высокородным позволено делать все, что они хотят. И это удваивается, если ты Глава Дома.

– Может быть, Невилл… – я подавила смешок. – Может быть, он хочет вернуться к Блейку, но Блейк отправляет его обратно?

– Это было бы логично, но грустно. Почему Блейк просто не оставит его себе?

– Наверное, это не к лицу главе большого плохого дома – держать пушистика? – предположила я, фыркнув от смеха. – Бедный Невилл. Он заслуживает лучшего, чем Блейк.

Флоренс задумчиво посмотрела на меня.

– Ты тоже.

Я покраснела.

– Ну, он и правда спас меня от того высокородного. Как ты думаешь, мне стоило его поблагодарить?

– А ты как считаешь? Ты сама сказала, что тот высокородный, вероятно, убил бы тебя.

Я отвернулась.

– Не знаю. Блейк отличается от всех, кого я когда-либо встречала. Он… не совсем злой, как мне кажется. Но и, конечно, он не самый хороший. Он эгоист и любит все контролировать. Он ведет себя так, словно я его собственность. И он не хочет, чтобы со мной что-то случилось. Это сбивает с толку.

Я не сказала подруге, что Блейк меня поцеловал. Это было слишком унизительно. Я лишь поделилась с ней, что он убил того, кто на меня напал, хотя это немногим лучше.

– Что ты думаешь о том, что он питается продажниками? – спросила Флоренс, с любопытством разглядывая меня.

– Я собиралась задать тебе тот же вопрос, – ответила я.

Она склонила голову набок, ее темные глаза были задумчивы.

– Я думаю, это кое-что говорит о нем. Что-то, в чем ни один из вас не хочет признаться.

– Что-то плохое?

– Нет, как раз наоборот. Он предпочитает питаться от кого-то, кто этого хочет. Он ведь не причинил ей вреда, правда? Девушке-продажнице?

Я покачала головой, закипая лишь при одной мысли о ней.

– Нет, на самом деле, ей, похоже, понравилось.

– Не могу поверить, что ты смотрела, – сказала Флоренс с восхищением. – Это было довольно дерзко с твоей стороны.

– Насколько я понимаю, Блейк Драхарроу не имеет права на личную жизнь, – возразила я. – И я не хотела быть дерзкой. Просто пыталась выяснить, что он задумал.

Я подумала о профессоре Родригесе. Было ясно, что они встретились у «Иссушенной розы» не в первый раз.

– Кстати, о дерзости, – медленно произнесла я. – У меня есть к тебе предложение…

Чуть позже, вернувшись в свою комнату, я лежала под одеялом, не в силах уснуть, хотя и знала, что осталось всего несколько часов до того, как мне придется вставать на занятия.

У меня кружилась голова.

Он сказал: «Моя».

Он говорил это уже не в первый раз. Но мне казалось, что я впервые слышала по-настоящему.

Он сказал: «Моя».

И в этот момент мое сердце забилось быстрее. Мое бесполезное, предательское сердце. Эти слова казались правдой.

Но они не были правдой.

Не могли быть. Как выбросить их из головы? Я заставила себя думать о чем-нибудь другом.

Книга профессора Родригеса все еще лежала на моем прикроватном столике. Я не могла так рисковать и хранить ее у себя слишком долго. Флоренс обещала помочь мне вернуть ее в кабинет на следующий день. Она отвлечет профессора, пока я проскользну внутрь и поставлю книгу на место.

Я убрала кинжал Корегона высоко на полку. Я успела засунуть его обратно в ботинок, прежде чем Блейк заметил, что я держу его в руках. Мне нужно было найти для него ножны. Тогда, возможно, я смогла бы носить его с собой, не показывая Оркадес все, что я вижу или делаю.

Часть меня была рада, что она все еще здесь. Но я понимала, что это было не то, на что она надеялась.

Завтра начинался зимний семестр. Через несколько недель состоятся праздники, школьные каникулы и даже бал. Я знала, что Флоренс и Навин были в восторге от первых настоящих школьных каникул. Оказалось, что Навин играл на флейте и планировал пройти прослушивание, чтобы присоединиться к школьной группе.

Последние осенние листья опали несколько дней назад. Воздух стал свежим и прохладным.

Я заснула, и мне приснились снег и драконы.

Книга 4

Глава 34

Медра

Зима

Яркие цвета осени за последние несколько недель поблекли. Листья опали, кружась в вихрях цвета у наших ног, когда мы шли через открытые дворы к классам, а затем исчезли, как угли, погасшие в ночи, сметенные вездесущим, но всегда незаметным школьным персоналом. Деревья теперь были голыми, и их ветви напоминали скелеты.

Утром на окнах, брусчатке во дворах и открытых залах на несколько часов оседал тонкий слой инея, окрашивая поверхности в серебристый цвет. Каждое утро, прежде чем выйти из комнаты, я надевала плащ или теплый свитер и шарф.

Как будто для того, чтобы компенсировать отсутствие листьев, цвета домов становились более заметными с изменением сезонов. Мы, первокурсники, носили шерстяные плащи темно-синего или серебристо-серого цвета, как всегда расшитые школьным гербом, а наши заостренные капюшоны были подняты, чтобы защитить нас от резкого ветра, который завывал в коридорах. Классные комнаты отапливались, а коридоры – нет, и во многих из них ставни окон с видом на море закрывались только на ночь.

Студенты Дома Драхарроу шествовали по залам Кровавого крыла в одежде насыщенного черного и темно-малинового цветов, с завязанными на шее шерстяными шарфами с красными вставками. Ученики Дома Авари красовались черными плащами с серебряными капюшонами и начищенными кожаными сапогами с серебряными шнурками, змеившимися по голеням.

В Доме Мортис носили белые шерстяные шарфы и красные плащи. А студенты Дома Орфос расхаживали гордые, как павлины, в своих темно-золотых шарфах и пурпурных плащах с шелковой подкладкой.

Воздух становился все более резким, и каждое утро дыхание превращалось в облака тумана. К полудню мороз спадал, и мы перекидывали плащи через руку или бежали обратно в общежитие, чтобы оставить их в своих комнатах. Но скоро, по словам Флоренс, солнечный свет будет угасать все раньше и раньше, ветер усилится до воя, а вся школа покроется снегом.

Но не все было так плохо. До наших первых настоящих каникул оставалось всего несколько недель. Четырнадцать счастливых дней мы будем свободны от книг и пергаментов. Во время каникул даже