На крыльях крови - Брайер Болейн

Пауза.

– Есть.

– Тогда почему бы не кормиться ими? – прямо спросила я. – Или тебе просто нравится ходить по борделям?

– Почему бы тебе не лезть не в свое гребаное дело? – рявкнул он в ответ. – Но подожди. Ты же не можешь. Ты же явно мной одержима.

– Прошу прощения? – переспросила я. – Это не так.

– Правда? Тогда зачем ты шпионила за мной? Нет, не просто шпионила. Зачем пошла за мной до самой «Иссушенной розы»? Ты могла бы пойти куда угодно в Вейлмаре, но вместо этого оказалась в соседней комнате. Ты наблюдала, как я кормился, Пендрагон?

Он остановился и обернулся, подняв лампу повыше, чтобы видеть мое лицо.

Я почувствовала, что краснею. Черт возьми.

Он усмехнулся.

– Наблюдала. Ты наблюдала за мной. И тебе это чертовски понравилось. – Он шагнул ко мне, и я попятилась.

– Прекрати, – на автомате сказала я. – Не делай этого.

– Не делать чего? Не подходить к тебе поближе? Почему нет? Очевидно, что ты меня хочешь. Почему ты не можешь в этом признаться? Хотя бы самой себе.

Я покраснела еще сильнее, злясь на саму себя.

– Мечтай, Драхарроу. Не каждая женщина на земле хочет тебя.

– Не каждая. Но ты – хочешь. – Он ухмыльнулся. – Ты наблюдала за мной все время, пока я кормился? Или ты отвела взгляд? Для тебя это было слишком?

Я не ответила.

Он понизил голос, глядя на мою шею.

– Я могу доставить тебе то же удовольствие, что и ей. В любое время, когда захочешь. Все, что тебе нужно сделать, – это сказать одно слово. Всего одно короткое слово. «Пожалуйста».

Я огрызнулась:

– Ни за что на свете. Держи свои руки и клыки подальше от меня. Кроме того, тебе нельзя пить мою кровь. Ты сам так сказал.

Его ухмылка стала еще шире.

– Ты и понятия не имеешь, как это работает.

– Тогда расскажи мне, – потребовала я.

Блейк покачал головой.

– Ни за что. Так гораздо веселее. Может, когда-нибудь ты поймешь.

Я не хотела выпрашивать у него информацию.

– Пошел ты, Блейк.

– И кто же теперь мечтает, Пендрагон? – Он рассмеялся.

– Давай проясним одну вещь, – сказала я, тыча пальцем ему в грудь. – Я не твоя. Я не знаю, как вдолбить это в твою твердую высокородную башку…

– О, так ты признаешь, что я твердый? – Он снова ухмыльнулся.

Я всплеснула руками.

– Я не твоя. Перестань повторять. У меня от этого мурашки по коже. От тебя и этого слова. «Моя». Я не твоя. И никогда не буду.

Он демонстративно зевнул.

– Как скажешь, Пендрагон. Я заметил, что не проскользнуло ни единого «спасибо, Блейк». Но в любом случае ты знаешь, что сегодня я спас тебе жизнь. Опять. Для той, кто не хочет принадлежать кому-то другому, ты чертовски плохо заботишься о себе сама.

Я стиснула зубы.

– Может, если бы все вы, высокородные, не были такими дикими, мне не пришлось бы беспокоиться о своей защите.

– Не все из нас дикие, – сказал он, блуждая по моему телу взглядом.

– Некоторые из вас помешаны на контроле.

– Продолжай убеждать себя в этом, – парировала я. – Ты такой же негодяй, как тот высокородный, который напал на меня.

К моему удивлению, его глаза наполнились яростью. Я задела его.

– Мы не все такие, – выплюнул он.

– Этот человек явно убивал грязнорожденных девушек. Я видела детей на улицах, умоляющих кого-нибудь заплатить за их кровь. Их родителей убили, обескровили. Кто еще мог так поступить, если не высокородный? Скажи мне, Блейк, почему вы все притворяетесь такими цивилизованными? Такими сдержанными? Когда на самом деле внутри вы все просто монстры?

Он двигался так быстро, что я едва успела разглядеть очертания его тела, прежде чем он оказался прямо передо мной, его лицо было в паре сантиметров от моего, а горячее дыхание касалось кожи.

– Ты думаешь, я такой же, как он? – прорычал он. – Ты думаешь, я хочу этого? Ты думаешь, я хочу быть привязан к какой-то смертной? К полукровке, которая презирает меня?

Я уставилась на него, и в груди у меня все сжалось.

– Но в одном ты права, Пендрагон. Почему я должен так упорно бороться, чтобы обуздать внутреннего монстра, когда ты так решительно настроена вытащить его наружу?

Прежде чем я успела ответить, его губы прижались к моим.

Рука Блейка обхватила мой затылок, пальцы запутались в моих волосах. Когда он углубил поцелуй, его язык властно проник в мой рот.

На мгновение я была слишком ошеломлена, чтобы среагировать – мое тело охватил жар.

Затем, к своему стыду, я поймала себя на том, что отвечаю на его поцелуй. Его вкус поражал. Я ненавидела это. Ненавидела его. Ненавидела это все. Ненавидела то, как хорошо это было. Сердце бешено колотилось. Кожу покалывало.

Я сжала кулаки, отчаянно пытаясь сдержать бурю захлестнувших меня эмоций.

А потом все закончилось так же быстро, как и началось.

Блейк отстранился, тяжело дыша, его серые глаза потемнели от торжества… и замешательства.

Он отвернулся от меня и зашагал по туннелю.

На мгновение я застыла на месте, мои руки дрожали.

Затем я поплелась следом.

– Что ж, по крайней мере, теперь мы знаем, куда ходил Невилл, – закончила я, опускаясь на кровать Флоренс.

– Невилл? – Флоренс широко раскрыла глаза. Я разбудила ее, когда принесла пушистика обратно.

Блейк не проронил ни слова, пока мы не добрались до Драконьего двора. Потом все, что он сделал, – это сунул мне пушистика и велел принести его ему, если щенок не поправится к утру.

Я хотела спросить его, почему бы ему просто не забрать пушистика, но не стала. Не осмелилась.

Флоренс с любопытством смотрела на меня. Я покраснела.

– Блейк Драхарроу, кажется, назвал его Невиллом, – призналась я.

Мы посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Невилл? – Флоренс фыркнула. – Невилл? Почему Невилл? – Она уставилась на меня, вытаращив глаза. – Ты действительно хочешь сказать, что пушистик – я имею в виду, Невилл – тайком навещал твоего… – Она вовремя остановилась. – Навещал Блейка Драхарроу?

Она легла на кровать, снова захихикав.

– Возможно, это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала.

– Эй, ты любишь высокородных. Разве высокородный не может полюбить пушистика? – Вопрос прозвучал так глупо, что мы снова расхохотались.

– Я полагаю, высокородные могут делать все, что захотят, – наконец сказала Флоренс. – Но Блейк? Я имею в виду… Я бы никогда не подумала, что он любит пушистиков.

– Флоренс, пожалуйста. Если мы не перестанем упоминать Блейка в одном предложении с пушистиком, я никогда не смогу перестать смеяться, – простонала я.

– Чего я не понимаю,