Похитительница Ночи - Холли Блэк

она увидела свое отражение в бликах окна – волосы зачесаны назад, челка убрана со лба заколкой со стразами, помада красная, как кнопка, которую нажимают исключительно в экстренных случаях, – то подумала, что выглядит хорошо. Просто не так, будто ей здесь место.

Бармены в аккуратной униформе, состоящей из черных брюк и белых рубашек на пуговицах, смешивали напитки, большинство на основе золотистого шампанского «Крюг», разливаемого из огромных магнумов. Она не узнала ни одного человека из персонала. Среди ее знакомых таких изысканных людей не водилось.

Чтобы чем-то себя занять, Чарли пила бокал за бокалом, выбирая разные ингредиенты: кубик сахара и биттер для классического шампанского коктейля; «шамбор» для «Кир рояль»; джин и лимон для «Французского 75»; персиковое пюре для «Беллини»; а также обычную водку, просто чтобы оживить пузырьки.

Заказав очередной напиток, Чарли почувствовала, что опасно балансирует на грани опьянения.

– Твоя тень! – воскликнула девушка, выразительно уставившись под ноги Чарли, и поспешно прикрыла рот рукой. – Извини! Мне постоянно напоминают, чтобы не болтала всего, что думаю, потому что это очень грубо.

Она была моложе Чарли, вероятно, лет двадцати с небольшим, и обладала той безупречной внешностью, которая представлялась чем-то бо2льшим, чем просто набор прекрасных черт лица. Девушка говорила на чересчур правильном английском с легким акцентом.

– Ничего, все нормально, – заверила Чарли. – Ты подруга Аделины?

– Кузина, – ответила та. – По материнской линии.

Мать Аделины была моделью, которая после развода с Солтом сбежала обратно в Европу. Она порицала плохие манеры у детей, но при этом бросила собственную дочь, оставив ее один на один со зловещим отцом. Чарли показалось странным, что мать Аделины не появилась даже после смерти Солта. Но, возможно, Аделина сама не обрадовалась бы такому запоздалому проявлению родительских чувств.

– Весь следующий год я буду ее помощницей, – пояснила девушка. – Через неделю мы отправляемся в Амстердам. А до отъезда она хочет купить квартиру в Нью-Йорке, поэтому мне нужно посмотреть недвижимость. Все происходит так быстро. Сегодня вечером, сразу после полуночи, мы втроем летим в город на частном вертолете.

– Втроем? – эхом повторила Чарли.

– Хорошо, что Реми составит нам компанию, потому что кузина становится добрее, когда он рядом. – Девушка вздохнула. – Видишь, о чем я? Я не должна говорить подобных вещей.

Значит, подумала Чарли, Ред пригласил ее сегодня вечером для последнего прощания? Ее вежливая улыбка стала ядовитой.

– Это шампанское для Аделины?

Бармен всучил девушке второй бокал.

– Да? – переспросила та, поскольку что-то в тоне Чарли заставило ее засомневаться.

– Наслаждайся вечеринкой, – сказала Чарли. – Я сама ей его отнесу.

Теперь, когда у нее появилась цель, она с легкостью прошла через бальный зал. Разговора не избежать, но Чарли решила не привлекать внимания. Как глупо. В реальной жизни она осторожностью не отличалась.

– Твой напиток, – объявила она, протягивая бокал Аделине.

Тут ее заметил Ред.

– Шар, – сказал он, прерывая начатый разговор.

Фиона толкнула его локтем в бок.

– Какое красивое платье. Скажи ей.

– Где… – начала было Аделина.

Ядовитая улыбка Чарли не дрогнула, точно приклеенная к губам.

– Твоя кузина? Где-то рядом. Я заверила ее, что сама передам тебе бокал, раз уж нам все равно нужно поговорить.

– Неужели?

– Давай отойдем в сторонку, – предложила Чарли.

– Как пожелаешь, – пожала плечами Аделина, и ее улыбка померкла. – Однако, как по мне, тебе следует сначала поговорить с Редом. Ему нужно кое-что тебе сказать.

– Неа, – возразила Чарли, одарив его мимолетной улыбкой. – Поставим дело превыше удовольствия.

– Хорошо, – согласилась Аделина, делая глоток.

Они вышли в коридор, а из него – в одну из гостиных, где было меньше народу. Проходя мимо хрустальной вазы, наполненной шляпками из мишуры и свернутыми свистками для вечеринок, Чарли взяла один и покрутила в пальцах.

Аделина остановилась у черно-белой фотографии себя в юности, с заплетенными в косички волосами, сидящей в саду, полном цветов.

– Повсюду новые арт-объекты, – заметила Чарли.

– Мы достали их из хранилища, – пояснила та. – Кое-что я возьму с собой в Нью-Йорк.

– Отлично, – сказала Чарли. – Все, что угодно, только не Реда.

Брови Аделины взлетели вверх, губы изогнулись в улыбке, словно она с нетерпением ждала какого-то особого угощения.

– Потрудись пояснить!

– Ты думаешь, что имеешь над ним преимущество, потому что можешь… что? Рассказать всем, кто он такой? Или выставить его виновным в чем-то плохом? И конечно же, в твоем распоряжении документы, которые он, должно быть, подписал.

Аделина чуть заметно пожала плечами. Она не хотела, чтобы ее выставили манипуляторшей, и, вероятно, считала, что детали не важны. Чарли открыла сумочку и, положив внутрь свисток, достала телефон. Кликнув по приложению для записи, нажала кнопку воспроизведения.

«Я видела своими глазами. Я стала свидетелем кончин множества людей, инициированных ради питания теней. Возможно, даже сама перерезала несколько глоток».

– Записывать человека без его разрешения незаконно, – сказала Аделина. – Это уголовное преступление.

Чарли улыбнулась.

– Ну я же преступница.

Лицо Аделины вновь сделалось самодовольным. Она скрестила руки на груди.

– Ты не сможешь этим воспользоваться.

– Конечно, смогу, – возразила Чарли. – Например, выложу в интернет или размещу на сайтах, где никому нет дела до нарушения авторских прав. Возможно, я тем самым рискую быть арестованной, но одно ты должна обо мне знать – у меня напрочь отсутствует чувство самосохранения.

– Чего ты хочешь? – улыбнулась Аделина. – Не денег, полагаю. Или, может быть, не небольшой суммы денег.

– Оставь Реда в покое, – припечатала Чарли. – Он никуда не поедет, если сам не захочет, и не будет делать ничего против своей воли. Ты позволишь ему жить жизнью Реми Винсента Карвера, не указывая, как себя вести.

– Тебе-то от этого какая выгода? – язвительным тоном поинтересовалась Аделина. – Думаешь, он полюбит тебя теперь, когда ты ему больше не нужна? Или за то, что спасла его от меня?

– Ему не нужно знать о нашем разговоре, – возразила Чарли. – А лишь о том, что он свободен. Если хочешь, можешь притвориться хорошим человеком.

Губы Аделины изогнулись в злобной усмешке, почти похожей на улыбку.

– На тебя мне наплевать, – продолжила Чарли, подходя ближе к ней. – Но не на Реда. Он не твоя игрушка. Прежде чем скажешь что-нибудь отвратительное обо мне и о нем, знай, что он вообще не игрушка. Какое-то время я думала, что ты так с ним обращалась, потому что не считала его человеком, но позже я поняла, что дело в другом. В этом доме у тебя в подчинении куча народа, и со всеми ты ведешь себя точно так же. Ты в принципе никого за людей не считаешь, не так ли? Мы все для тебя игрушки.

Аделина покачала головой.

– Ты ошибаешься и ничего не понимаешь в моих отношениях