Шах и мат - Мэлори Блэкмен

ее, каждый день, каждый час. Я буду обнимать ее, беречь и любить. Я нужна ей. Еще не поздно показать Калли-Роуз, что любовь реальна, что она существует. А когда в тебе живет любовь, нет ничего невозможного. Я помогу Калли-Роуз и ее маме снова быть вместе. Сделаю все, что потребуется. Все, что потребуется.

Ох, Джуд…

Для Калли-Роуз еще не слишком поздно.

А вот для моего сына – да. Он вдыхает горечь и выдыхает ненависть. Не верит в будущее, поэтому у него нет к нему интереса. Он не верит, что все наладится. Никому не доверяет. У него нет надежды.

Но он все еще мой сын.

Иди вперед, Мэгги. Шаг за шагом. Но это так тяжело – и так больно.

– Вы в порядке, милая?

Чей-то голос заставляет меня поднять голову. Приходится несколько раз моргнуть, прежде чем я вижу лицо говорящего со мной человека. Пожилой нуль, продающий газеты, смотрит на меня с беспокойством. Его волосы скорее седые, чем каштановые, но брови по-прежнему темные.

– Вам нехорошо? Что-то случилось? – спрашивает он.

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова.

– Послушайте, не хотите ли присесть на минутку?

Я слышу, как вокруг воют сирены. Мимо проносятся две, затем три полицейские машины. И все они направляются в сторону отеля «Исида».

– Интересно, что стряслось? – тихо произносит продавец, пока мы оба наблюдаем, как полицейские заворачивают за угол.

Джасмин еще ничего не делала. Еще нет. Пока же рано? Не так скоро. Мимо проезжает машина скорой помощи. Джасмин еще не могла этого сделать. Я ничего не слышала. Не было ни вспышки, ни взрыва, ни грохота. Вокруг меня шумит дорога, а немного дальше – пневматическая дрель. Гудки машин и крики, смех, разговоры людей – но никакого взрыва. Я бы услышала его, верно? Ведь я еще не так далеко, чтобы ничего не услышать? Я знаю, что пыталась заткнуть уши и закрыть сердце, когда выходила из отеля. Но мысли, страхи, печаль и слезы не заглушают звук чего-то подобного, да? Я смотрю на небо. Где же дождь? Я слышала раскат грома, но дождя нет. Разве он не должен был пойти? Может, шум напугал Джасмин, и она передумала? Может, Джуду удалось остановить ее, убедить не…

Джасмин не могла этого сделать…

Пожалуйста, Боже…

– Сегодня важный день, да, милая? – улыбается продавец. – Хороший день для нас, не так ли?

Я не понимаю. Продавец ухмыляется еще шире. Он показывает мне выпуск вечерней газеты. Я смотрю на заголовок: «КАМАЛЬ ХЭДЛИ ЗА БОРТОМ!»

– Хорошо его отделали. Ад не знает пощады.

Я все еще ничего не понимаю.

– Его бывшая жена! – объясняет продавец. – Джасмин Хэдли разослала письмо с неопровержимыми доказательствами того, что Камаль Хэдли брал взятки, заключал сомнительные сделки, чтобы прийти к власти, раздавал поблажки и даже сделал так, чтобы пара его политических соратников не предстала перед судом за мошенничество, хотя должна была. Он ушел в отставку. Говорит, что не хочет, чтобы его партия пострадала перед завтрашними выборами, но я считаю, уже слишком поздно. Теперь его партия ни за что не победит. И слава богу.

Только накануне вечером во всех новостях сообщалось, что партия Камаля лидирует в опросах общественного мнения. Было почти предрешено, что отец Сеффи станет следующим премьер-министром. А теперь нет.

И это сделала Джасмин?

Мимо пронеслась еще одна машина скорой помощи.

Продавец улыбнулся мне:

– Повеселись, милая. Когда еще случай представится!

Я кивнула, не в силах улыбнуться в ответ, но очень благодарная за его доброту.

Иди, Мэгги. Просто продолжай идти.

Ты нужна Калли-Роуз.

И Сеффи тоже.

Калли-роуз и Сеффи

Глава 124

Калли-роуз

Неужели мы так и не выберемся из этого проклятого подвала? Мой мочевой пузырь начал давать о себе знать! Я взглянула на часы. Было почти четыре часа дня. Дедушка Камаль уже давно ушел из дома. Не то чтобы он меня волновал. У меня все еще оставалось так много вопросов к маме. Бабушка Джасмин была права. На некоторые вещи могла ответить только она.

– Мама, вы с папой были… любовниками до того, как тебя похитили?

– Нет, милая. Та ночь в хижине была нашей единственной.

– И ты забеременела с первого раза?

– Да, и слава богу, – искренне ответила мама. – Потому что теперь у меня есть ты.

– Почему… ты не сделала аборт, как хотел дедушка Камаль? – Я не могла не спросить. – Вы с папой могли быть вместе…

– Ты правда не знаешь? – тихо уточнила мама.

Я покачала головой. Месяцами пыталась понять это, перебрала и отвергла все возможные причины.

– Каллум был… моим настоящим. Ты – мое будущее. Каллум был любовью. Ты… надеждой. Каллум был моей второй половинкой. Ты – это он и я вместе. И Каллум ни за что не захотел бы жить, понимая, что ты умерла ради него. Я знаю это так же уверенно, как свое имя. Твой отец слишком сильно любил нас обеих, чтобы положить конец тому, что началось с такой большой любви.

– Значит, папа никогда… не насиловал тебя? – Мне пришлось опустить взгляд.

Мама взяла меня за подбородок и потянула вверх, пока я не встретилась с ней глазами.

– Никогда. Никогда-никогда. Твой папа скорее умер бы, чем сделал бы такое.

– А то письмо, которое ты мне показала, было настоящим? – спросила я. – Папа действительно… любил тебя и меня?

– Он очень нас любил, Калли-Роуз. Я буду повторять тебе это до тех пор, пока ты не начнешь мне верить. Если сомневаешься, прочти письмо своего отца еще раз.

Так я и сделала, медленно, осторожно, позволяя каждому слову любви омыть меня. Внезапно я почувствовала себя удивительно легкой, как воздух. Как будто что-то давило на меня, что-то тяжелое и зловещее. А теперь оно исчезло. Я чувствовала себя так странно, словно в моей голове и моем сердце распахнулось окно, там, где раньше были закрыты ставни. И свет, и яркость наполняли меня так быстро, что я едва могла дышать. Странное и чудесное ощущение охватило меня, когда я посмотрела на маму. Чувство сильнее беспокойства и такое же долговечное, как любовь. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это.

Надежда.

Впервые за очень долгое время у меня появилась надежда на будущее. Надежда на то, что бабушка Джасмин снова поправится. Надежда на Тоби, Лукаса, школу и моих друзей. Надежда на то, что мы с мамой сможем узнать друг друга, подружиться, а может, даже однажды обрести что-то большее.

Надежда пыталась взлететь внутри меня. Сомнения пытались снова ее подавить.

– Мам?

– Да, милая.

– Почему ты веришь первому папиному письму, а