Шах и мат - Мэлори Блэкмен

– Нет, настоящее – первое, – решительно заявила мама.

Мне требовалось нечто большее, чем просто слова. Мне нужна была мамина уверенность, чтобы развеять мои страхи.

Я снова спросила:

– Да, но откуда ты знаешь?

Глава 125

Сеффи

– Калли-Роуз, я знаю, потому что теперь доверяю своему сердцу, доверяю своим воспоминаниям и доверяю Каллуму. Он всегда был рядом со мной – всегда. И когда меня похитили, именно твой отец помог мне сбежать. Он любил меня.

Я закрыла глаза и перенеслась в прошлое, в пустую комнату, в хижину у черта на куличках. Вернулась к одному из самых счастливых моментов в своей жизни. В тот единственный раз, когда мы с Каллумом занимались любовью.

Его поцелуи обжигали мое тело почти так же сильно, как слова, которые он шептал мне на ухо, неизгладимо отпечатались в моем сознании. Каллум целовал меня так, словно тонул, а я была его кислородом. Мне даже не пришлось напрягаться, чтобы вспомнить все, что он делал со мной, прежде чем его тело прижалось ко мне, а ноги раздвинули мои.

– Сеффи, я хочу тебя… так сильно… – сказал мне Каллум, и его серые глаза ярко горели.

– Каллум, я уже твоя, – прошептала я в ответ. – Отныне и навеки. Разве ты не знал?

Мы смотрели друг на друга несколько бесконечных секунд, пока я не улыбнулась, не пытаясь скрыть свои чувства к нему. Может, он просто больше не мог ждать, а может, все дело было в моей улыбке. Его губы накрыли мои, язык проник между ними, и его тело прижалось к моему. У меня перехватило дыхание, и я замерла. Не потому, что он причинял мне боль, а потому, что в ту секунду, когда наши тела слились, это было похоже на… прикосновение к раю. Каллум оказался прав. По-другому это было не описать. Как прикосновение к раю.

– Сеффи… – Каллум посмотрел на меня с сожалением и беспокойством, не понимая, почему я не двигаюсь. Он уже собирался отстраниться, но я крепко обняла его, прижав к себе. Затем обхватила его лицо ладонями.

– Не останавливайся, – прошептала я.

Каллум взял меня за руку, и мы переплели пальцы. Я улыбнулась, глядя на них. Как же мне нравился контраст в цвете нашей кожи, в чередовании коричневого и розового, между мной и Каллумом. Я поцеловала его пальцы, когда Каллум очень медленно вошел в меня еще глубже. Я чувствовала каждую частичку его тела, и казалось, что мы были рождены для этого момента. Он был мной, а я была им, и мы никогда не смогли бы снова стать двумя отдельными людьми.

Каллум осторожно отстранился, а затем снова двинулся вперед, так же медленно. Чудесная пытка, которую было почти невозможно вынести.

– Я люблю тебя, Персефона, – тихо сказал Каллум, все еще двигаясь во мне. А потом он целовал меня так долго и так страстно. И я даже не осознавала, что не дышу, пока не задохнулась не только от того, что Каллум делал со мной, но и из-за потребности вновь набрать воздуха в легкие.

– Я люблю тебя, – повторил Каллум. – Только тебя. Навсегда.

Но я почти не слышала его. Моя кожа казалась почти невыносимо горячей, я словно плавилась изнутри, прижималась к нему, желая, чтобы это мгновение длилось вечно, но отчаянно нуждаясь в том, чтобы растущее напряжение в моем теле хоть как-то, хоть каким-то образом спало.

– Поцелуй меня, – взмолилась я.

Губы Каллума скользнули вверх по моей шее, задели ухо и щеку, пока не коснулись моих. Я обвила его руками, притягивая ближе, еще ближе, максимально близко. Он обнял меня. Это был поцелуй, прикосновение, чувство принадлежности и бытия – все сразу. Что-то глубоко внутри меня сжималось все сильнее и сильнее, как пружина в заводной игрушке. Но я не сломалась. Вместо этого мое тело превратилось в фейерверк. Я крепко держалась за Каллума, широко раскрыв глаза и ошеломленно глядя на него. Я полностью отдалась этому новому ощущению, переполнявшему мое тело. Это было не похоже ни на что из того, что я когда-либо испытывала, ни на что из того, что я когда-либо себе представляла. И Каллум выглядел таким же ошеломленным этим чудом, как и я. Он закрыл глаза и застонал.

Мы оторвались от земли и коснулись небес.

Но небеса горели.

И свободное падение обратно на землю принесло с собой новую реальность. Фантазия закончилась. Я цеплялась за Каллума, пытаясь удержать этот момент, сделать его своим навсегда, но ничего не получалось. Пока Каллум снова не начал заниматься со мной любовью, с еще большей нежностью, чем прежде. И во второй раз я была так уверена, что мы навсегда останемся вместе, что возвращение на землю, к реальности стало для меня шоком. Вот слезы и полились рекой…

– Мам, о чем ты думаешь? Мама? Мама?

Я подняла глаза, выныривая из своих ярких воспоминаний на волне горячего смущения.

– Хотя нет, не говори, – сухо сказала Калли. – Наверное, я слишком молода, чтобы это слышать.

Я рассмеялась:

– Мои мысли были настолько очевидны?

– Нет, пока ты не покраснела.

– Как ты это поняла? Мои щеки слишком смуглые, не то что у тебя.

– У тебя покраснели кончики ушей, – с удовольствием сообщила мне Калли. – О чем ты думала?

– О твоем отце, – улыбнулась я. – Если вернуться к твоему вопросу, Калли, в этой жизни нет никаких гарантий. Есть вещи, которые ты просто знаешь сердцем. А есть вещи, которые ты должна принять на веру. Вот почему я знаю, что твой отец вложил душу в первое письмо, которое он написал, а не во второе. Вот почему я знаю, что Каллум любил нас обеих больше жизни. – Тут я вспомнила кое-что еще и улыбнулась Калли.

– Что такое? – тут же спросила она.

– Там был тюремный надзиратель по имени, – мне пришлось на мгновение сосредоточиться, чтобы вспомнить, – по имени Джек. Джек Лабинджа. Он был с твоим отцом в тот день, когда Каллум умер. – Моя улыбка померкла при воспоминании, но внутри я ощутила странное умиротворение. – Твой отец сказал Джеку, что настоящее – первое письмо, но хотел, чтобы я продолжала жить дальше, поэтому написал второе. Тупица!

Калли склонила голову набок, так сильно напоминая своего отца, что у меня екнуло сердце.

– Ты ведь очень любила папу, да? – прямо спросила она.

Я кивнула:

– Очень, очень сильно. Долгое время я думала, что не смогу полюбить кого-то еще.

– Ты любила Сонни? – серьезно спросила меня Калли.

– Да, любила, – ответила я. – Я пыталась убедить себя, что наши отношения были… взаимовыгодными, но ошибалась. Сонни любил меня. И если бы я не боялась, то могла бы полюбить его