Алагёз - taramans

Мелькнула еще одна мысль, и Юрий развеселился:

— А скажи-ка мне, старина… Там только Влас отметился или и Айдамир тоже заглядывает на огонек?

Теперь уже опешил старый гусар. Почесав вновь затылок, возмущенно пофыркал и в сердцах махнул рукой:

— А я знаю? Свечку не держал! Но… Сомневаюсь я. Сопляку этому еще рано…

— Ага, ага! Рано сопляку, да! А куда они с Власом постоянно деньги спускают, а? — развеселился Плещеев.

— Тьфу ты, непотребство какое! — Некрас вполголоса выматерился, — Ладно, там — баба молодая на сторону сбегала, но это уж вообще ни в какие ворота!

— Так, я же не утверждаю, что так и есть! — отмахнулся, смеясь, Юрий, — Может это только я, в меру своей распущенности, полагаю. А они, может, и вовсе там только книжки читают?

— Ну как же — книжки! — возмутился Некрас, — Дунька-то говорит, как этот прощелыга в ночи в дом заберется, так что-то в спальне неспокойно становится. Н-е-е-т, блудят они, точно!

— Да и бог с ними! Лишь бы на здоровье! — захохотал гусар.

— Ладно, все! — немного успокоившись, сказал Юрий, — Слушай… Там же не только кухарка нужна будет. Там и горничная нужна тоже, и дворник, и кучер. Где всех этих людей искать-то? И опять же… Денег-то будет улетать — ой-ой-ой!

Денщик подобрался с виноватым видом, искоса зыркнул на гусара:

— Эта… Я взял на себя смелость управляющему батюшки вашего отписать. Так, мол, и так — строит их благородие себе дом в Пятигорске. А что — дело-то хорошее! Это же не на пропой деньги спустил, не на блядей, да не в карты проиграл, как это часто с господами офицерами бывает.

Плещеев поморщился: самоуправство денщика несколько выходило за рамки нормы. Однако, трезво помыслив, он махнул рукой: Некрас же сюда не только в качестве денщика определен батюшкой, но и в качестве «дядьки» тоже. Так что — нормально!

— Ну и что получил в ответ? — Юрий все же покачал головой с укоризной, опять смутив Некраса.

— Хороший ответ получил. Батюшка ваш доволен хозяйственностью вашей. И денег тратить на съемное жилье не придется, да и дом, случись что — всегда продать можно! — ответил старик, — Даже отписал мне управляющий, что господин полковник распорядился две тысячи рублей вам отправить — на обзаведение разное. С оказией должны передать.

— Угу… Ну-у-у… Так-то, на первое время и правда — на обзаведение — хватит! — раздумывал подпоручик, — Тогда другой вопрос — а где людей этих искать?

Что-то ему совсем не улыбалось, если перед глазами будут мелькать совсем незнакомые люди. Как оно еще будет? Придутся ли ко двору? И что там с их характерами, замашками, нравом?

Некрас опять вздохнул виновато, вызвав обоснованные подозрения Плещеева:

— А ну-ка… Колись давай! В смысле — вываливай, что еще задумал!

Некрас почему-то снова начал «бекать» и «мекать».

— Так дело не пойдет! Наливая по третьей, традиции нужно блюсти! — потребовал Юрий.

Выпив не чокаясь, как того и требовал обычай, и закусив, денщик набрался смелости и — как с крутого бережка в омут:

— Я тут девок видел…

— Каких таких девок? — не понял Юрий, — Девок? Ну, девок сейчас, зимой, по улицам Пятигорска ходит не то чтобы в достатке, но — имеются. Ты сейчас про каких девок речь ведешь?

— Ну… Про этих… Что к вам захаживали, помните? Которые у Оганесяна работают…

«Это он про кого сейчас? У Оганесяна? Девки? Х-м-м… Некрас про Машку с Анфиской, что ли? О как. М-да… Хотя… Нет, ну а что? Они теперь в высшей ценовой категории обретаются. После того как я им здоровье поправил, внешность чуть улучшил, да еще и амулеты сделал — «работать» они стали реже, а получать — больше. Сам их видел и пользовал не так уж давно — очень даже ничего «мамзельки». Приодетые, даже модные дамочки. Не зная, кто они, так и вовсе к проституткам их не отнесешь. Симпатичные мещанки с неплохим достатком. Опять же… Они там у Оганесяна не только «передком» трудятся, они же и чистоту в закрепленных помещениях блюдут, и уж где-где, но у Оганесяна всегда порядок и уют. Их заслуга. Только вот… У меня же люди будут, в том числе те, кто знает их. Это какой же «респект» дому будет, если «слава» пойдет, что у меня проститутки в горничных? Еще решат, что филиал публичного дома открываю, а это, знаете ли, ни в какие ворота. Мало того что ославят, так еще и по дворянской части возможны претензии — умаление чести, однако.

Но с другой стороны — а где взять опытных в делах содержания дома девственниц? Их тут не тучи вьются. А местных горских женщин нанимать… Опять же — не получится: во-первых, неприлично это считается у горцев… Ладно бы у единоверных, а то — в дом к гяурам, в горничные? Не-е-е… Не вариант. Во-вторых… Да навыки там другие совершенно — содержание пусть и приличного достатка, но — сакли, и европейского дома — две большие разницы!

Машка… А Машка — хороша, чего сказать. И может, может вид такой сделать, что прямо — неприступная барышня. Из мещанок же, понятно. Манер нахваталась, грамотная, чистоплотная.

Анфиска. Анфиска, та — попроще веселушка-хохотушка. Более открытая, душа нараспашку. Хотя это может быть только маска. Публичный дом так-то к открытости не располагает. Но тоже — аккуратная, работящая… к-х-м-м… во всех смыслах работящая. Если их приодеть в платья «горняшек», да уговориться, что с прошлым порвут… Общественное мнение? Да кто мне тут указ-то? Тоже мне — моралисты! К тому же я не собираюсь званые приемы устраивать, балы давать! У меня и места для этого нет. А что делается в стенах дома, кто там живет и работает — кому какое дело, а? «Все — в сад!» и все тут!

— А они что же — согласны уйти от Оганесяна? — почесал лоб Юрий, — Они же там очень неплохо зарабатывают.

Некрас, ожидавший реакции Плещеева на предложение, приободрился:

— Так, они сами спросили! Пятигорск же — тут все про всех знают. Ну, кто постоянно живет. Так что и о том, что вы дом строите — то ни секрет вовсе! Вот они меня и попросили узнать — не нужны ли будут барину горничные? Говорят, наработались уже — спасу нет! Да и деньжат они скопили…

— Так, я не смогу же им платить столько, сколько они у Оганесяна зарабатывают. Это же понятно!

— Ага, понятно. Они сами