МИФЫ. Корпорация М.И.Ф. - Роберт Асприн

Однако Нунцио опережает меня, поскольку он и сам не считает ворон, когда дело доходит до размышлений, особенно когда речь идет о бабенке.

– Думаю, Паук, тебе следует очень внимательно прислушаться к тому, что нам говорят о боевом уставе, – говорит он. – В долгосрочной перспективе это принесет солидную выгоду.

– Это как?

– Ну что ж, – улыбается он, вновь обретая лекторский тон, – исходя из многолетнего личного опыта, скажу: часто гораздо легче продолжать делать именно то, что вы хотите, прямо под носом у властей, если вы точно знаете, что эти власти считают антиобщественным поведением. Если задуматься, то со стороны армии весьма любезно, что нас заранее официально предупредили о том, какие именно правила будут строго соблюдаться и, в порядке исключения, что такое честная игра. Не сделай они этого или будь мы настолько тупы, что проспали бы эту конкретную лекцию, то единственным способом выяснить, какие действия можно совершать открыто, а какие следует осуществлять… скажем так, менее публично, означало бы действовать вслепую, а потом ждать, чтобы увидеть, за что на нас наезжают.

– И как долго длится этот твой «личный опыт», дружбанчик? – выкрикивает один из братьев Мух.

– Вот и я задавался тем же вопросом, – встревает другой. – Не кажется ли вам, что вы двое слишком стары, чтобы идти в армию?

Теперь мне ясно, что происходит. Два этих фермерских охламона надеялись подкатиться к Пауку, но тут им помешал Нунцио. Вместо того чтобы дать заднюю, как сделал бы любой здравомыслящий человек, они попытались заработать себе очки, затеяв с ним драку. Мягко говоря, мне приходилось видеть куда лучшие планы по сохранению доброго здоровья и личного благополучия.

Конечно, Нунцио тоже это может заметить, и он знает, что нам выгоднее избегать любых неприятностей, если мы хотим побыстрей завершить обучение, а не проторчать несколько дней за высоким забором. Однако знает он и то, что его выставляют дураком перед единственной юбкой, с которой мы, вероятно, какое-то время будем общаться, и хотя он проявляет значительную терпимость к наездам со стороны босса, который платит нам жалованье и щедро возмещает прочие расходы, его способность терпеть наезды, не теряя при этом хладнокровия, прямо пропорциональна положению наезжающего в иерархии власти, а братья Мухи занимают в ней не самую высокую ступеньку. Отнюдь.

– Ребята, вы хотите сказать, что на ваш взгляд мы слишком стары, чтобы от нас был толк в бою? – говорит он, поворачиваясь лицом к своим критикам, и слегка сжимает и разжимает кулаки.

Даже не узнай я опасный тон в его голосе, я бы наверняка узнал движение его рук, поскольку именно я научил его этому. Я решаю, что мне лучше вмешаться, прежде чем все зайдет слишком далеко.

– Прежде чем продолжить данную дискуссию, – говорю я, – думаю, вам всем стоит обратить внимание на то, как чутко прислушивается к этой нашей интеллектуальной беседе капрал, стоящий менее чем в двадцати ярдах позади вас.

– Интеллектуальная беседа? – кричит Шу, тыча брата кулаком в плечо. – Нет, ты это слышал, старик?

– Папаня рассказывал, что горожане выражаются довольно забавно, – лыбится Хи, – но я отродясь не слышал никого, кто бы толкал такие чудны́е речи, как этот старикан.

– Он толкает их с тех пор, как сыграл одну из главных ролей в спектакле «Парни и куколки», когда мы учились в колледже, – спешит пояснить Нунцио. – Помимо этого, я настоятельно рекомендую вам оставить эту тему.

Именно тогда я ловлю себя на том, что начал легонько сжимать и разжимать кулаки: действие, которое имеет тенденцию заставлять Нунцио нервничать. Хотя я не особенно чувствителен к бессердечным или невежественным замечаниям по поводу моего роста или того, что как ни крути, а годы берут свое, меня задевает, если кто-то пытается шутить над тем, как я говорю. Видите ли, я потратил немало времени на совершенствование этого конкретного стиля самовыражения, ибо, на мой взгляд, это повышает мою правдоподобность как матерого костолома, тем самым сводя к минимуму количество прискорбных случаев, когда я вынужден фактически участвовать в насильственных действиях, которые так ранят и расстраивают мою чувствительную душу. Поэтому любой, кто пытается заявить или даже намекнуть, что моя манера изъясняться примитивна или глупа, отправляет мне ненавязчивое приглашение повальсировать со мной. С чем я не советовал бы спешить, если этот смельчак еще не обзавелся страховым полисом на госпитализацию на внушительную сумму, подробным и заранее оплаченным. Это, конечно, та самая кнопка, на которую норовят нажать братья Мухи. Я нахожу их усилия довольно неуклюжими, что требует немедленного указания на ошибочность их действий и, возможно, небольшой корректировки их поведения. Тот факт, что меня все еще раздражают стрижки и форма и я как бы ищу, на кого выплеснуть это мое раздражение, совершенно не связан с моей реакцией.

– Ты тоже участвовал в этом мюзикле? – говорит Майжук, невольно вставая между нами в стремлении завязать разговор. Он симпатичный парень с мягкими безупречными чертами лица, обычно присущими мужчинам-моделям. – Я сам сыграл Ская Мастерсона. Какая у тебя была специальность? Я получил степень бакалавра хореографии.

– Управление бизнесом… магистр, – говорю я, пытаясь обойти его.

К сожалению, он помог братьям Мухам спасти лицо от надвигающейся конфронтации со мной и Нунцио. Не знаю, движет придурками некий природный интеллект или же их спасает животный инстинкт выживания, но они, даже не переводя дыхания, переключают свои наезды на эту новую жертву.

– Выпускник колледжа? И танцор! Оооо! Ты слышал это, Хи?

– Конечно, – отвечает его братан и притворяется, будто хочет облобызать Майжука. – Неудивительно, что он у нас такой обаяшка.

– Немедленно оставьте его в покое!

Это выкрикивает Паук. По какой-то причине эта деваха сочла своим долгом вмешаться в происходящее.

– Да неужели? – усмехается Шу, переключая внимание на этот новый фронт. – И кто меня заставит?

– Если надо будет, то я, – бросает в ответ Паук.

– Неужели?

– Представь себе!

– Ну, тогда почему бы тебе не показать нам… ОЙ!

К данному моменту времени я уже достаточно остыл, чтобы воспользоваться подвернувшимся случаем. Надув щеки, братья двинулись на Паука и в результате бездумно повернулись по мне спинами. Прежде чем они успели приблизиться к ней, я встал позади и между ними и дружески обнял ребятишек за плечи.

– Извини, Паучок, – говорю я с улыбкой, – но мне нужно поговорить с этими мальчиками наедине, пока они еще в состоянии стоять и ходить без помощи костылей. Верно, мальчики?

– ОЙ!.. Верно!

– Да… Ой-и-и!.. Конечно!

На внезапную готовность мушиных братьев к сотрудничеству в немалой степени повлиял тот факт, что