Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

– О, так тебя хотят женить?

– Они уже пару месяцев на это намекают. – Цинь Фэнчжан отпил немного горячего чая. – Есть неплохая кандидатура. Род Ли на протяжении трех поколений возглавляет Министерство Чинов. Ли Жуйсин – единственная дочь старика Ли. А его два сына занимают не последние должности. Мои люди проверили, их биография чиста. И в данной ситуации, чтобы сохранить стабильность и не вызвать ничьих возмущений, свадьба с дочерью господина Ли – лучшее решение.

– Однако без но не бывает, верно? – Цзэ Сюлань с интересом покрутил тарелочку перед собой. Одно пирожное было вытянутым, с забавным узором, напоминающим чешую дракона. А у второго пирожного были волнистые края и узор перьев. Несмотря на различия, вместе они смотрелись весьма органично.

– Из но здесь только то, что мне не очень-то хочется жениться. Это необходимость, и я понимаю. А также знаю, что, пока я представляю страну, не может быть и речи о моих чувствах и желаниях. Но иногда становится грустно, что приходится тратить свою жизнь на нелюбимых людей. К тому же если Ли Жуйсин – хорошая девушка, а я не смогу сделать ее счастливой, то что тогда?

– Не обижай ее, не срывай на ней свою злость и разочарование, защищай ее от пересудов и слухов, и тогда она будет благодарна тебе и счастлива. Даже если никогда и не почувствует настоящей любви.

Заметив интерес Цзэ Сюланя к пирожным, Цинь Фэнчжан пояснил с улыбкой:

– Это пирожные «дракон» и «феникс». У «дракона» начинка с черным кунжутом, а у «феникса» – из розовых лепестков и ягод годжи.

Цзэ Сюлань в конце концов взял в руки «дракона» и откусил ему голову. Ну или это был хвост…

– А что насчет семейства Янь? Ты выяснил насчет Янь Тэ?

– Да. Им действительно давным-давно принесли ребенка, которого они вырастили как своего. Сам клан не был связан ни с сектой, ни с какими-либо демоническими техниками. Их самый большой проступок – сокрытие налогов. Но мы связались с орденом «Пурпурного феникса». Они помогли нам в поиске кровной матери Янь Тэ. К сожалению, к тому моменту она была мертва. Ее убили свои же, когда поняли, что план по завоеванию трона провалился. Орден «Пурпурного феникса» отчитался, что они переловили и уничтожили пару десятков последователей, но ни на кого покрупнее им выйти не удалось.

– Тот, кто всем этим управляет, скрывается в тени. Этот «кто-то» хочет силу и власть. И этого «кого-то» почему-то слушаются и ему подчиняются.

– Должно быть, тот, кто смог объединить столько человек по всей стране, обладает огромной силой.

– У всех печатей, что они оставляют, есть один символ, – поделился Цзэ Сюлань. – Я не могу найти ни одну книгу, в которой бы он был описан. Но этот символ определенно ведет к истокам. Раз он есть у всех печатей, независимо от того, для кого они, этот символ – что-то вроде именной приписки. Когда будет разгадан он, тогда мы сможем добраться до кого-то повыше.

Цинь Фэнчжан и Цзэ Сюлань всегда находили, о чем поговорить. А после долгой разлуки тем для обсуждений появилось куда больше. Цзэ Сюлань даже почувствовал себя чуть живее, рассказывая все ужасы, что ему пришлось пережить за эти долгие месяцы. Цинь Фэнчжан же, хоть и стал императором Жэньанем, любовь к историям и заклинателям не растерял, поэтому слушал рассказы друга до поздней ночи. Он бы и до утра слушал, но до утренней аудиенции оставалось всего ничего, потому пришлось распрощаться.

Сначала император Жэньань вызвал служанку, которая унесла бы всю посуду. Но Цзэ Сюлань взял нетронутую тарелку с парными пирожными и отставил в сторону.

– Передам Линь Яну, – объяснил он. – Подслащу ему жизнь.

Цинь Фэнчжан хотел было предложить испечь новых, специально для великого мечника, но Цзэ Сюлань отмахнулся:

– Ему и этих хватит.

* * *

Мяо Цзин умела не только говорить о планах лечения, но еще и успешно их исполнять. Прошло чуть больше недели, а глава великого ордена уже открыл свои глаза. Никто толком не знал, что именно делала целительница из Безымянного города, но она смогла за неделю сделать то, чего не могла даже попробовать сделать лучшая целительница великого ордена за месяцы.

Цзэ Сюланю бы полюбопытствовать да разузнать принцип лечения и уникальную технику, но сейчас, как ни странно, этим заниматься не хотелось. Ему было куда интереснее учить императора Жэньаня играть в карты, прогуливаться по припорошенному снегом императорскому саду и ходить вместе с Линь Яном в столицу. Кто бы мог подумать, что даже в этом новелльном мире было множество развлечений, вроде поэтических вечеров, состязаний по игре в вэйци[22], представлений фокусников и акробатов и рассказов под удары барабана.

[Ты наверняка заболел], – кряхтела Чэнь Хуан.

«Почему же?» – Цзэ Сюлань уже второй час стоял на пороге павильона и смотрел, как слуги расчищают дорожки от свежего снега.

[Ну а как же твое непреодолимое желание сунуть везде нос? Я уже забыла, когда ты в последний раз делал что-то полезное.]

«Я буквально сегодня рассказывал Яо Вэньмину и остальным, почему снег белый, как образуются осадки и что это все не воля богов».

Система обязательно бы хлопнула себя ладонью по лбу, если бы могла.

[Да я не про это!]

«Сейчас неподходящее время. К тому же разве я не имею права отдохнуть? Мяо Цзин нескоро покинет Цао Цзюаня, а значит, у меня будет много времени, чтобы составить не одну книгу, по ее словам».

Цзэ Сюлань обладал удивительной интуицией. Сложно было объяснить механизм, но она волшебным образом почти никогда не ошибалась. И сейчас его интуиция мягко подсказывала своему хозяину отвлечься от техник, книг и трактатов. А ему, утомленному путешествиями и чем-то еще, дважды повторять не нужно.

Иногда он все же появлялся в восточной части Города Дракона, но для того, чтобы поболтать по поводу своих разработок, переданных в Лихани.

Когда худенькая молодая девушка позвала хозяина Туманного склона к госпоже Мяо, тот как раз сидел в лекарских павильонах и болтал с главным императорским врачом. Переглянувшись, и Цзэ Сюлань, и Ань Шэн поспешили в комнату к давно спящему пациенту. Цзэ Сюлань хотел позвать и Линь Яна, но тот сорвался в город, чтобы «принести те фрукты в сахаре, что тебе понравились». Хоть сладости в той лавке и правда были вкусными, Цзэ Сюлань не видел в этом никакой необходимости. Они