Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

Мяо Цзин с довольной улыбкой сидела у изголовья кровати Цао Цзюаня, когда пришли Цзэ Сюлань и лекарь Ань. Переодевшись в зимние одежды, он теперь выглядел еще больше и стал еще неуклюжее. Он чуть ли не перевернул вазу, зацепив ее у входа в комнату.

Глава ордена «Хранители равновесия» выглядел отвратительно: все еще ужасно бледный, слабый, кожа сухая, а волосы как солома. Но зато он смог наконец-то открыть глаза и даже осознавал происходящее.

– Смотрите-ка, царство мертвых решило оформить возврат. – Цзэ Сюлань поставил еще один стул рядом с кроватью и присел на него. Его взгляд пересекся с взглядом карих глаз. – Как самочувствие? Советую тебе восстановиться поскорее. Ты только представь, какие огромные стопки всяких документов тебя поджидают на горе Распорядков.

Услышав про работу и про орден в целом, Цао Цзюань не выдержал и вновь отключился, не проронив ни слова.

[Ты хочешь занять его место?]

«О, несомненно. У меня просто горят глаза от перспективы провести остаток вечности, разбирая кипы бумаг, выслушивая жалобы на демонов-хулиганов и подписывая разрешения на подметание улиц».

[К сожалению, функция «Отказ от вселенской ответственности» в вашем тарифном плане не предусмотрена.]

Мяо Цзин положила руку на пульс Цао Цзюаня и вздохнула:

– Он еще слишком слаб. Я немного наладила ток духовной энергии, но теперь предстоит долгая работа по интоксикации.

– Ох, госпожа Мяо, ваше мастерство и правда восхищает. – Ань Шэн неловко переминался с ноги на ногу у дверей. Он уже привык к командному нраву Янь Хуа, и поэтому теперь ему было очень неловко просить о чем-то того, кто ее сменил. Все-таки у целительницы Мяо так много работы, а он ее отвлекает. – Но не могли бы вы дать мне рецепт этого противоядия?

– А зачем? – спросил вместо Мяо Цзин Цзэ Сюлань. – Этот яд убивает смертных за час. А противоядие не способно нейтрализовать его моментально. Поэтому для смертных это бесполезно.

– Да, но, возможно, это противоядие получится применять против других ядов.

Мяо Цзин покачала головой:

– Больше нам не известно ни одного яда, который можно было бы победить подобным составом.

Ань Шэн продолжил настаивать:

– Наша задача – не просто уметь исцелять, но и постоянно совершенствовать свои знания, поэтому…

Договорить ему не дал Линь Ян, который вошел в комнату так резко и внезапно, что чуть ли не сбил с ног круглого лекаря.

– Сяо Лань, в следующий раз хотя бы оставляй записку, если уходишь куда-то надолго. – Он подошел к заклинателю и вручил ему палочку танхулу. Он принес куда больше, но решил не тащить к больному Цао Цзюаню их все. – Выходит, глава Цао потихоньку восстанавливается?

– Если называть «потихоньку» состояние, при котором он падает в обморок от одного упоминания о работе, то да, просто прекрасно, – парировал Цзэ Сюлань, однако машинально принял палочку с засахаренными фруктами и понюхал. – Ты ведь не скупил всю лавку?

– Нет. Пара шпажек точно оставалась. – Линь Ян широко ухмыльнулся, как будто хвастался и ждал похвалы за это. – Ну что, госпожа Мяо? Наш дорогой пациент окончательно решил вернуться в мир живых и страданий от бумажной работы?

– Решение пока что предварительное, – с легкой улыбкой ответила целительница. – Но прогнозы благоприятные. Ему нужен покой, ежедневный надзор и лекарства, правильное питание и время. Много времени.

Лекарь Ань, воспользовавшись паузой, снова заворочался:

– Госпожа Мяо, насчет рецепта… если бы вы могли уделить немного времени нашему скромному медицинскому департаменту… для обмена опытом…

Мяо Цзин не знала, что на это сказать. Она была готова делиться своими знаниями. Не просто так же она ушла из Безымянного города и провела там столько лет. Теперь нужно нести пользу в общество. Но лекарю, который сам является простым смертным и работает с простыми смертными, многие ее знания будут абсолютно бесполезны. Она взглядом спросила совета у Цзэ Сюланя, но тот, облизывая сахар с ягоды, лишь пожал плечами.

– Хорошо, – в результате согласилась она, видя неподдельный, хоть и несколько комичный, энтузиазм круглого человечка. – Я повспоминаю все, что может быть полезно для вас и вашего… департамента, и поделюсь этими знаниями. Но позже. Сейчас мой пациент нуждается в отдыхе, а я – в концентрации.

Ань Шэн рассыпался в благодарностях и, раскланявшись, поспешил ретироваться, наконец-то оставив их втроем с больным.

Линь Ян подошел к кровати и внимательно, уже без тени шутки, посмотрел на бледное лицо Цао Цзюаня.

– Ну что ж, он вполне себе живой. И даже дышит ровнее. У госпожи Мяо золотые руки.

– Не золотые, – она покачала головой, поправляя одеяло. – Просто я знаю то, чего не знают другие. И готова рискнуть там, где другие не решаются.

[Вот это скромность!] – фыркнула Чэнь Хуан.

«Она так-то по делу говорит. Ты бы лучше порадовалась за своего второго главного героя. Или ты мать, что любит только младшего из своих детей?»

[Да нашел кого сравнить… Феникса с курицей. Яо Вэньмин – мужчина мечты! А это так. Если бы не Вэньмин, попаданец в Цао Цзюаня умер бы повторно на первом же задании.]

«Слушай, а как его зовут?»

[Кого?]

«Цао Цзюаня. Какое настоящее имя у попаданца?»

[Да кто его знает. Я ведь не прописывала.]

Цзэ Сюлань доел последнюю ягоду и встал:

– Ладно, не будем мы мешать. Если что, Мяо Цзин, не бойся ставить на нем любые эксперименты. Последствия я беру на себя.

Линь Ян тихо хмыкнул, но его тут же потащили на выход.

– Идем, Линь Ян. Пусть больной отдыхает, а целитель творит свои рискованные чудеса.

Они вышли в коридор, залитый мягким светом зимнего солнца, пробивавшегося через бумажные окна. Здесь редко кто ходил, особенно после прибытия Мяо Цзин и ее просьб о тишине, поэтому и сейчас было пусто.

– Ну что, Сяо Лань, теперь будем ждать, пока наш дорогой глава ордена окончательно придет в себя? – спросил Линь Ян, закидывая руки за голову.

– А что, у нас есть выбор? О, точно, давай мы его бросим и вернемся в орден?

Линь Ян понимал, что это очередная шутка, но в зеленых глазах, на самом дне, плескалась совсем не напускная тоска. Он видел, что хозяин Туманного склона скучает по своему дому, и поэтому впервые за долгие-долгие годы тоже чувствовал где-то под сердцем едва тлеющее желание поскорее вернуться в орден.

Однако взаправду бросить главу Цао, когда они тут единственные представители ордена, было бы слишком жестоко,