Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

– Я знаю, что это опасно. Я полечу один. Скажи остальным, и отправляйтесь в дорогу.

Цзэ Сюлань медленно покачал головой. Он посмотрел не на Линь Яна, а вдаль, словно просчитывая маршруты и варианты в своей голове. А потом тихо произнес:

– Нет, если это ловушка, то идти одному – все равно что добровольно подписать себе смертный приговор. Так что я отправлюсь с тобой.

Цзэ Сюлань покрутил бумажку в руках, словно там было что-то еще написано, и сунул к себе в рукав. Он не мог отпустить друга одного.

– Скажем остальным, что обнаружена внезапная активность демонов у Истоков Плачущего Ветра. Что мы выдвигаемся на разведку немедленно. Ученики и Мяо Цзин с главой Цао последуют обычным путем под охраной императорских гвардейцев.

Линь Ян замер. Он не ожидал, что этот человек захочет отправиться с ним. Волна облегчения и благодарности смыла с его лица остатки напряжения. Он уже развернулся, чтобы идти, но Цзэ Сюлань мягко положил руку ему на плечо, ненадолго задержав:

– Линь Ян, мы найдем то, что найдем. Но смотри в оба. Не слепни.

Линь Ян встретился с ним взглядом, и в его золотых глазах на секунду мелькнуло знакомое веселье, пусть и всего на мгновение.

– Обещаю слепить только того, кто встанет у нас на пути. Ты, главное, сам будь осторожнее, – сухо парировал он, но уголок рта дрогнул.

Мысль о том, что этот упрямец может в любой момент свернуть себе шею, заставляла его сжиматься изнутри. Он бы предпочел сам стать мишенью для тысячи стрел, чем видеть, как хоть одна царапина появится на его коже.

Путь к Истокам Плачущего Ветра занял совсем ничтожное количество времени. Куда больше пришлось потратить на уговоры отправиться всем остальным без них. И если Мяо Цзин и Цао Цзюань в конце концов смирились, ученики Цзэ Сюланя наотрез отказались уезжать и остались дожидаться заклинателей в императорском дворце. Они хотели напроситься вместе со старшими к демонам, но, чувствуя устрашающую ауру, скопившуюся возле Линь Яна, не посмели и рта открыть.

Пещера оказалась неприметной расщелиной в скале, завешанной ледяными наплывами и заваленной буреломом. Ни следов у входа, ни намека на недавнее присутствие кого-либо не было. Только ветер тихо завывал совсем рядом, леденя душу своими серенадами.

– Ну что ж. – Цзэ Сюлань осмотрел вход с видом знатока, оценивающего убогое жилище. – «Тень забытой пещеры»… Это определенно то место, где так и хочется оставить чью-нибудь душу. Что думаешь, Лао Линь?

Линь Ян не ответил на колкость, но вся его поза выдавала предельное напряжение. Он посильнее перехватил рукоять меча и выставил его вперед, на полшага заслонив собой Цзэ Сюланя.

– Будь осторожен, – сказал он, и его голос прозвучал чуть хрипло. – И останься за моей спиной.

– Порой мне кажется, что ты совсем не веришь в мои навыки. – Цзэ Сюлань притворно-расстроенно вздохнул, но послушно пристроился сзади. – Ладно, твоей спине я доверяю куда больше, чем своему скромному умению уворачиваться.

– Будь осторожен, – повторил Линь Ян и первым шагнул во мрак, зажигая светящуюся сферу духовной энергии. Цзэ Сюлань с театральным вздохом последовал за ним.

Внутри пещера оказалась небольшой, сухой и абсолютно пустой. Цзэ Сюлань даже не знал, что сказать. Ни ловушек, ни следов остаточной духовной энергии, ни печатей, ни намека на чье-либо присутствие. Только легкая пыль на полу да тихий свист ветра в расщелинах. Они прошли до самого конца в маленький грот, куда слабо пробивался дневной свет.

И тут дыхание Линь Яна сбилось, и он замер, словно невидимая рука повесила на него печать обездвиживания. Прямо на плоском камне, словно на пьедестале, стояла она. Небольшая резная шкатулка из темного дерева. На ее крышке был вырезан сложный узор, напоминающий застывшие волны. Она выглядела древней, с потертостями возле замка и местами облезшим лаком. На ней не было ни пылинки. Значит, принесли ее совсем недавно.

– Ну вот, – нарушил тишину Цзэ Сюлань. Его голос прозвучал непривычно громко в гробовой тишине пещеры. – Принесли, положили и даже протерли. Какие внимательные анонимы. Прямо сервис премиум-класса. Может, тут еще и открытка с пожеланиями прилагается?

[Что-то вроде: «Дорогому Линь Яну. Поздравляем с завершением коллекции?»] – подала голос система, но ее проигнорировали.

Цзэ Сюлань попытался разрядить обстановку, но Линь Ян уже не слышал ни не известных для него слов, ни голоса Цзэ Сюланя вообще. Он медленно, почти благоговейно приблизился к камню.

– Лао Линь? – Голос Цзэ Сюланя тут же потерял всю насмешливость, став настороженным и мягким.

Рука Линь Яна дрожала, когда он потянулся к шкатулке. Он замер на мгновение, словно боясь, что она рассыплется от прикосновения. Потребовалось собрать все мужество воедино, чтобы осмелиться приоткрыть резную крышку. Линь Ян бы предпочел увидеть отравленные иглы, вылетающие на него, ядовитую змею, да что угодно, но лишь бы та не оказалась пустой. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить трясущиеся руки, он наконец-то осторожно приподнял крышку.

На красной бархатной обивке лежал маленький седьмой осколок. Он был небольшим, чуть больше, чем ноготь, и светился нежным, мерцающим светом. От него исходило едва уловимое, но абсолютно узнаваемое для Линь Яна излучение. Он узнал бы даже в бреду энергию души своей сестры.

Тихий, сдавленный звук вырвался из его груди. Это не было похоже ни на крик, ни на плач, скорее на стон или вздох невероятного облегчения. Он рухнул на колени перед камнем, не в силах оторвать глаз от светящегося осколка.

Цзэ Сюлань замолк. Все его саркастичные комментарии застряли в горле. Он смотрел на спину сильнейшего в мире мечника, на его согнутые в немом поклоне плечи и на крошечную частицу света в шкатулке. Он молча наблюдал за этой сценой, и на его обычно насмешливом лице на мгновение промелькнуло что-то сложное и почти человеческое.

– Невероятно, – наконец тихо выдохнул он, ломая затянувшуюся паузу. Голос его был лишен привычной едкости. – Они и вправду его просто… оставили здесь. Без охраны и засады. Даже без нравоучений и каких-либо условий. Зачем им это? Или они решили замолить все грехи перед богами?

Он осторожно шагнул вперед и положил руку на плечо Линь Яна. Тот все еще стоял неподвижно, не решаясь протянуть ладонь и взять осколок. Собрать душу Линь Се и отправить ее на перерождение было его главной целью ближайшие тринадцать лет. Кажется, именно эта цель дала ему силы жить дальше после несвоевременной потери уже второго близкого человека. И сейчас, кроме невероятного облегчения, Линь Ян чувствовал и некий страх перед новой жизнью, наполненной бессмысленными одинаковыми