Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Возможно, Аландр отступил — бы, но к обиде к тому же примешивалась горечь утраты. При возвращении в лагерь Ужас, его любимый вороной жеребец раздавил неприметного гада. Тот издох, но пред смертью успел вонзить клыки чуть выше копыта. Невозможно поверить, что две неприметные ранки могут стать причиною смерти могучего, словно бык, скакуна. Но необузданный яд стремительно растёкся по членам. Жалобно хрипя, Ужас опустился на землю и через несколько мгновений глаза его, тоскливо уставленные в Аландра, что стоял пред ним на коленях, замутились смертельною паволокой. Это был конь, к какому Аландр успел привязаться — пронёсший своего хозяина через полмира. И никого не было жаль, как верного боевого коня. Наверно потому — от горя — Аландр не отступил.

— Можно, но лучше сейчас! — настаивал он.

— Хорошо, давай поговорим. — Талла отложила гребень и изящно оправленное костью бронзовое зеркало. — Чем ты недоволен на этот раз?

— Всё тем же! Ты продолжаешь играть со мной, использовать меня!

— Запомни... — В уголках прекрасных губ прорезались две глубокие, строго отмеченные черты. — Каждый кого-то использует. Так устроен мир. Я в чём-то использую тебя. Ты в чём-то меня. Мы оба используем многих людей, но и они, порой сами того не подозревая, используют нас. Это закон, правило, какому нет исключения.

— Пусть так! Но мне не по душе, что ты выдаёшь меня за другого.

— За кого же, позволь узнать?! — с деланной искренностью удивилась Талла.

— Сама знаешь за кого! За Александра.

— Ты имеешь в виду того Александра, что был прозван потомками Великим?

— Кого же ещё я могу иметь в виду?

— Александров было немало, и будет ещё больше. Это имя, прежде дикое, варварски звучащее на языке, сделалось популярным. Но с чего ты решил, что я выдаю тебя за Александра? Я кому-то хоть раз говорила об этом?

— Нет, — признал, чуть подумав, Аландр.

— И разве тебе не известно, что минуло уже более ста лет со дня его смерти?

— Мне кажется, время тебя не пугает.

— Время пугает всех, — с грустной улыбкой ответила Талла. — Увы, даже меня. Время — единственное, что способно пугать.

Аландр отмахнулся от этих слов, словно от надоедливой мухи.

— Постой! Не уходи от разговора! Проще всего уклониться от разговора, переведя его на тему времени, смерти или чего-то подобного, чему всё равно не дать объяснения. Сейчас меня занимают две вещи: я и ты! Ты используешь меня, причём даже не как меня, Аландра, а как другого человека. Ты пытаешься представить всё так, будто я и есть тот самый Александр… Или не совсем тот, но в любом случае — я великий Александр, пришедший в мир Императором! Ведь именно об этом ты твердила не раз.

— Я бы не была такой категоричной. Я вовсе тебе об этом не твердила, но помню, как-то мы говорили об этом.

— Прекрасно! — Аландр сел подле Таллы, отчего ложе её жалобно взвизгнуло под весом могучего тела. — Значит, ты не отрицаешь, что пытаешься представить меня как Императора?

— Не отрицаю. Ты нужен мне именно в качестве Императора.

— А себе я нравлюсь в собственном качестве — Воина!

— И мне нравишься. Но когда мир окажется под нашей властью, Воин будет уже не нужен.

Аландр засмеялся.

— Как же ты ошибаешься! Воин нужен всегда!

— Лишь когда есть с кем воевать. Когда нет врагов, мир нуждается лишь в сильном властелине. Ты именно таков.

— Я не люблю повелевать! — рявкнул Воин.

— Люблю, не люблю — ко всему привыкаешь. А власть — сладкая штука, к ней привыкаешь особенно быстро. Ты честен, порядочен, прямодушен, заботлив. Из тебя получится идеальный император.

— Александр?

— Имя не имеет значения. Это сохранилось в памяти поколений, так почему бы не воспользоваться им? Александр Великий! Звучит!

— Но это не я. Но я не он. Или…

Талла ласково обхватила пальцами запястье растерявшегося гиганта.

— Успокойся. Ты — не он, в этом я могу тебе поклясться. Ты много лучше, чем он. И будет справедливо, если править миром будешь именно ты. Ты любишь людей…

— И именно потому я пролил крови столько, что, соединись ручейки её воедино, разлилась бы река!

— Но ты никогда не лил её попусту. Ты убивал тех, кто хотели убить тебя. Это игра равных с единственным преимуществом, какое дают сила, умение и сноровка — те самые козыри, что достаются по праву пролитого пота, а не удачной раздачи. Ты расположен к людям, они видят это и боготворят тебя.

— Не меня, а Александра.

— Тебя, тебя, Аландра. Не скрою, — решила сознаться Талла, — у меня была мысль сыграть на созвучии имён, но теперь я не сомневаюсь, мы победим и без этой уловки. Мы представили миру совершенного Воина и представим совершенного Императора. Это твоя судьба: рождённый Воином, ты обречён во имя равновесия мира сделаться Императором; пусть в душе ты навсегда останешься Воином. Ты навсегда останешься Аландром, хотя мир может запомнить тебя как Александра. Тот покорил много земель, много больше, чем кто-либо до него. И потому был назван Великим. Тебе предстоит покорить втрое больше. И ты будешь величайшим! И неважно кем — Александром ли, или Аландром!

Талла почти кричала. Она разгорячилась, от освежённого тела исходили горячие токи, буквально вливавшиеся через тонкие девичьи пальцы в руку Аландра.

— Дэв побери! — пробормотал он, чувствуя как неодолимое желание переполняет, заставляя дрожать, его чресла. — Какое всё это имеет значение!

Он повалил Таллу на ложе. Изящно выгнутые ножки кровати переломились, влюблённые покатились по полу. Аландр издал почти звериное рычание, Талла тихонько смеялась.

— Какое имеет значение… — тихо шепнула она в ухо Аландру, изгибаясь сладострастной дугой. — Но всё же оставайся Аландром. Моим Аландром! Моим Воином и Императором.

Через день войско двинулось дальше — за ускользающим Солнцем. На Конеобильном лугу были переловлены пятьдесят тысяч прекрасных коней, уже не принадлежавших царю Антиоху. Люди проделали долгий путь, люди нуждались в конях. Подобрали нового скакуна и для Аландра — громадного, могучего, чёрного, словно мрак, — достойного Императора. Его и назвали Мраком…

И Император сел на коня…

И Император направился к морю…

12.5 Арий и Кеельсее проникают в Тибет в дом Изиды

— Если она нас застукает, боюсь, нам не поздоровится.

Арий повернул голову и с кривой усмешкой посмотрел на Кеельсее. Сегодня он был сумрачен. Мрачно прибавил:

— Мне — уж точно. Во время последней встречи у меня создалось впечатление, что она настроена исполнять свои обещания. Мне