Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

От этих слов Арий словно слегка ожил. Он закашлялся, а когда заговорил, в голосе было негодование.

— Причём здесь ты?! Это сделал Командор. Это он дал мне координаты планеты и обеспечил приём!

— Он?! — Леда рассмеялась, звонко и страшно. — Ты полагаешь тот, кто ненавидит тебя не меньше, чем ты его, протянул бы тебе руку?!

— Это не так! Стер Клин не ненавидит меня!

— Разве он не зрентшианец?

— Он мой брат, старший брат, старший сын моего отца. Ему досталась вся та любовь, что отец приуготовил ребёнку; мне же, невольной причине смерти нашей матери, досталась вся ненависть.

— Ты правильно сказал: вся ненависть! Вся, в том числе и та её толика, что источалась ядом из сердца Командора. Он бросил тебя на произвол судьбы, а я вытащила. Не потому, что воспылала к тебе нежным чувством. Просто ты понадобился мне в игре против Командора и Русия. Ты, не подозревая о том, был пешкой в моей игре, и пешкой непроходной! Под маской Отшельника ты помог мне разделаться с Русием, а руками Шеллаура я победила Командора.

Слова Леды били Ария, словно невидимый молот.

— Но зачем? Зачем ты это сделала? — хрипло выдавил он.

— Странный вопрос! — Леда ослепительно улыбнулась, привычно, безо всяких усилий ловя пленников в тенета своего очарования. — Власть. Она нужна и мне. Ведь по воле судьбы я стала зрентшианкой.

— Ты лжёшь! Этого не может быть! Ты не видела ледяных равнин Зрентши!

— Знаю, что не может, но есть. Кстати, эти равнины я уже видела, хоть это и не столь важно. Ты прав, я не совсем зрентшианка, я сильнее рождённого Зрентшей. Моя жизнь не зависит от обладания властью, но власть сладка мне. Особенно, когда этой власти лишаешь могуществом с тобою сравнимого. Такого, как ты, например.

Взгляд Арий поблёк.

— И потому ты убила и Стер Клина, и Шеллаура, и Оролона.

Леда отрицательно качнула головой.

— Не совсем так. Все они живы, но лишены власти и настоящего.

— Ты лжёшь! — прошептал зрентшианец.

— Какой смысл? Я даже могу сказать, где каждый из них, ибо ты уже ничем не сумеешь навредить мне, а у твоего приятеля Кеельсее для этого руки коротковаты. — Упреждая вопрос Ария, Леда поведала: — Русий сейчас находится на отдалённой планете. Довольно гнусное местечко, ему там самое место. Командор и Чёрный Человек, два влюблённых в меня болвана не так уж далеко, но вам до них не дотянуться. Возможно, когда-нибудь смилуюсь и освобожу их. Если будет хорошее настроение. Возможно, нет. Но в любом случае, они останутся живы, чего не обещаю тебе, братец.

— Ты убьёшь меня? — выдавил зрентшианец.

— Уже. Ты сам убил себя. Ты пытался завладеть Источником Силы, который на деле — Антиисточник, имеющий свойство высасывать жизненную силу любого, кто прикоснётся к нему. Это был твой каур, испивающий силу. Теперь ты обречён. Даже пожелай сохранить тебе жизнь, увы, я не в состоянии этого сделать. Твоя беда в том, что ты никогда никого не любил, а любовь питает. Так что, мне неприятно говорить тебе, но это наша последняя встреча.

Арий попытался усмехнуться — улыбка вышла изломанной.

— Я не хочу умирать! — прохрипел зрентшианец.

— Мало кто желает себе смерти, но некоторые из людей находят в себе силы достойно встретить её! — подчёркнуто нравоучительно, почти с пафосом, заметила Леда.

— Я не человек! — прорычал Арий, к какому словно вернулись прежние силы.

— Так стань им, потому что через несколько мгновений тебе предстоит превратиться в ничто. Твоя сила уже не принадлежит тебе, она — моя! А через несколько мгновений тебе перестанет принадлежать и твоя жизнь. Стань человеком!

Скрипнув зубами, Арий закрыл глаза. У него не было сил видеть ту, что переиграла его и подарила ему смерть. Леда поняла это. Она не была сентиментальна и не страдала избытком жалости, но ей было чуждо и порочное наслаждение, что испытываешь, видя смерть врага. Потому Леда решительно поманила Кеельсее пальцем.

— Идём. Нам больше нечего здесь делать.

Кеельсее не стал спорить — ему и впрямь больше нечего было делать во дворце, где не оказалось Изиды. Через мгновение он и Леда стояли на площадке у подъёмника. Жадно вдыхая воздух, казавшийся в этот миг особенно вкусным, Кеельсее невольно думал об Арии, которого уже не было. Леда молчала, искоса поглядывая на пленника. Наконец тот очнулся от дум и вымолвил:

— Он предвидел смерть. А что ждёт меня?

Леда улыбнулась. Легко и беззаботно, будто не она только что была причиной гибели существа, сила которого ужасала племена и народы.

— У тебя всего два предупреждения. Потому тебе не стоит опасаться за свою жизнь. Но ситуация такова, что тебе придётся какое-то время побыть моим гостем.

— Пленником! — Кеельсее понимающе усмехнулся, отчего уголки рта его прорезали жёсткие, через весь подбородок бороздки.

— Гостем! — поправила Леда. — Дорогим гостем. А когда я завершу Игру, ты получишь свободу. По-моему, это справедливое предложение.

— В моём положении глупо спорить, — сказал Кеельсее. — Лучше быть гостем, чем покойником.

Леда с улыбкою согласилась:

— Ты прав. А теперь пойдём!

— Куда?! — спросил атлант.

— На запад. Игра вступает в решающую фазу.

Леда засмеялась и легко взмыла в воздух, увлекая за собой Кеельсее…

12.7 Магрок и Бримир поступают на римскую службу. Римляне вступают в сражение с тарентийским флотом и терпят сокрушительное поражение

Децим Квинкций, римлянин, плененный Магроком, а потом, в свою очередь, Магрока пленивший, оказался парнем славным. Он охотно принял бывших рабов, а ныне полноправных римских граждан Бримира с Магроком под свою руку. После успешного крейсерства у берегов Иллирии сенат отозвал Квинкция в Италию — в распоряжение Марцелла. Меч Рима с долею подозрения относился к достигшим известности людям низкого происхождения, но Децим ему приглянулся — отвагою и распорядительностью. Дав пять кораблей, консул поручил Дециму организовать подвоз припасов в блокированную тарентийскую цитадель, защитники которой терпели нужду. Квинкций успешно справился с поручением, без потерь доставив осаждённым еду, оружие и центурию воинов. Тогда Марцелл передал удачливому адмиралу ещё три квинкверемы, не укомплектованные, правда, экипажами. Теперь Квинкций собирал людей, искушённых в мореходном искусстве. Бывшие пираты пришлись очень кстати, особенно Магрок, без малого четверть века бороздивший морские просторы.

— Я не могу назначить тебя сразу навархом, — честно предупредил легат. — Пока побудешь кормчим на моём корабле, потом, показав себя в бою, получишь собственный.

Что ж, Магрока подобная